Черное и Белое

– Какое дали, – Мефодий пожал руку, – а где Антон?

– Антон всё, – хмуро сказал Артур, – теперь Иван.

– Жаль парня, – Мефодий посмотрел на прокаженного, – ну, и где будем забивать?

– Руки. Вплоть до кистей. Хочу кельтский узор довести, – Артур снял рубашку, явив миру разрисованное, потемневшее от темных красок тело. – Вот, последние белые участки. Только прошу – нежнее. А то у меня потом вся спина болела.

– Ты же просил качественно.

– Но боль то, я как бы не люблю. У меня и так вся жизнь – боль.

– Хватит ныть.

– Чай, если можно.

– Чай, – мастер почесал затылок, – Оль, у нас чай есть?

– Чай? – шторки подмастерья раздвинулись, и в крайне коротких шортах показалась сонная, раскрашенная девушка, с коленки которой полз удивительной красоты дракон. – Чай есть. Вам какой?

– Черный, – тихо сказал Иван.

– С сахаром? – не унималась Ольга, подойдя вплотную к священнику.

– Да. Можно.

– Минуту, – она повернулась к Артуру, – а где Антон?

– К самому что ни на есть высшему начальству вызвали.

– Ммм, – Ольга снова посмотрела на Ивана, – стало быть, новенький.

– Свеженький. Оль, принеси кофе, пожалуйста. Точнее чай. Мне работать уже надо. Что, кстати, с иглами? Ты заказала?

– Ага, когда я закажу? Я всю ночь не спала, – сказала она, не сводя взгляда со священника, – работала.

– Миф, я так усну. Может, мы начнём уже? – Артур ткнул мастера в макушку пальцем.

– Что, работаешь сегодня? – мастер деловито прощупал руку.

– Да. Чувствую, будет выезд, – Артур протер лицо рукой. – Как же все надоело.

– Вообще-то это секретная информация, – заметил Иван.

Мефодий повернул голову, смерил священника взглядом, вздохнул. Затем вернулся к руке Артура. Прокаженный тоже промолчал, задумчиво уставившись куда-то вдаль. Единственная реакция была от Ольги, ткнувшей в него подносом с чаем.

– Ваш чай, Преподобный.

– Можно просто Иван, – ответил священник, чувствуя, что противостоит самой настоящей вакханалии, намертво воцарившейся в этом месте, – спасибо.

Он взял маленькую чашку и сел на небольшое кресло, прямо напротив Артура, наблюдая, как прокаженный, лишается последних кусков светлой кожи. И что у них за надобность такая, кожу красить? И ведь все как один. Синие.

Спустя два часа Артур деловито осмотрел руки. Рисунки, судя по всему, его устраивали.