Мои глаза открыты. Станция «Сибирская»

Ситуация, которая по первоначальным оценкам должна была окунуть меня в позитив, обернулась граненым стаканом, доверху наполненным смрадной энергией.

– Воу, Лаврова! – ударив носком туфли по моему стулу, с задней парты, протараторила, пожалуй, самая взбалмошная в нашем коллективе, девчонка. – Ты что это, покидаешь нас?

Повернувшись, я увидела ее самодовольное личико, жадно жующее, судя по аромату, яблочную жвачку. «Она отвратительно смотрится», – подумала я, но всем своим видом демонстрировала спокойствие.

– Вроде того.

– Круто тебе. А в какой город?

Ее манера вести диалог и ужасное чавканье все сильнее выводили меня из должного равновесия. Но я держалась. Кристина тот еще провокатор.

– Тольятти. Там одна из лучших гандбольных школ…

– Да понятно, понятно, – перебила она с явно отсутствующим интересом. – Ты же у нас спортсменка хоть куда! А вы всей семьей собрались переезжать?

Все сидели тихо и смотрели на нас. Мои глаза заморгали, будто в табачном дыму, а нога нервно постукивала о железный каркас деревянного стула.

Ей было совершенно все равно кто и куда будет переезжать. Она тупо играла на публику. Мне так и хотелось сказать: «А какая тебе, собственно, разница, мерзкая обезьяна?!» Но самоконтроль брал верх и я, склонив голову на бок, протянула неспешно:

– Нет. Отец…он остается здесь.

Сдвинув брови, Кристина взялась за простой карандаш.

– Они развелись, что ли?

– Нет, просто… – выдумывала я, глядя на, недавно побывавший в строгалке, графит между ее утонченными пальцами.

 – У папы есть кое-какие незаконченные дела.

– Ааа…ну все ясно, – презрительным голосом добралась она, якобы, до разгадки. – Папаша то твой не промах! Согласна, – заболталась, как на великоватом стержню шарнире, ее голова. – Однообразие надоедает. Нужно как-то его разбавлять. Девчонками помоложе, например, да?

Вкупе с последним сказанным предложением, она демонстративно смяла в ладонях свою ранеткоподобную грудь. Это было последней каплей. Переполненная безудержной ненавистью, я кинулась на нее через парту.

Миша успел схватить меня обеими руками за талию, но мои пальцы гневно вцепились ей в волосы, а уста зашипели так, как шипят только змеиные, угодив в ловушку.

– Я тебя удавлю, тварь! – рычала я, стиснув зубы.

Кристина билась в конвульсиях. Она мычала, ревела, судорожно трясла своей потрепанной головенкой. «Чувствуй реальную боль», – приговаривала я мысленно.

– Лаврова, сука, отпусти!

Разнимать сбежался уже целый класс.