Мои глаза открыты. Станция «Сибирская»

– И ты, – качнул головой наставник в район моего живота. – И ты, – проделал он схожий трюк с Яной. – Теперь едете…

– В другой город? – порозовев, перебила моя подруга.

Наставник выпучил оба глаза, взглянув на нее с долей сомнения.

– Чижикова, ты своего тренера в могилу хочешь свести? Конечно, вы едете в другой город!

– Из какого он клуба, – спросила я с дрожью в голосе. – Этот…как его там…

– Менеджер?

– Точно.

Валерич снова заулыбался.

– Этот клуб – один из составляющих фундамента нашей сборной.

Серебряные призеры Российской Суперлиги в минувшем сезоне. Этот клуб – «Лада».

* * *

Мы бежали домой сломя голову. Внутри каждой из нас разрывался маленький динамит с неописуемой будоражащей эйфорией. Эндорфины выскакивали наружу в виде глупой улыбки, мысли были сконфужены, ноги, как следствие, заплетались, а еще ведь промелькивало волнение. Необъятное, недюжинное оно заставляло сердце выпрыгивать из груди. В эту минуту я, наконец, поняла, где зародился плод последнего конфликта между родителями, и мне хотелось, как можно скорее попасть домой.

Не слыша никого и ничего, полностью затуманив сознание, я с горечью прокручивала моменты последних изречений наставника.

– Квартиру вам предоставит клуб, – произносил он так, словно вынужден был оправдываться. – Вы будете жить в ней втроем. Из взрослых на переезд в Тольятти у меня существовал только один вариант. И я очень боялся этот шанс упустить, потому что без родителей – в интернат, мне вас отправлять совсем не хотелось.

Поэтому два дня назад, Лиза, я разговаривал с твоей матерью. Она замечательный и решительный человек. Вы едете с ней.

«…два дня назад, Лиза, я разговаривал с твоей матерью, твоей матерью, твоей матерью…» – крутилось безостановочно в моей голове.

Яну, в свою очередь, также ждал непростой, драматичный шаг – ей предстояло проститься, возможно, даже, как это ни пафосно, цинично и, к сожалению, столь же прискорбно, навсегда со своей единственной престарелой сожительницей – родной бабушкой.

Можно только представить себе всю натянутость этого горького расставания. Ведь больше у Яны не было никого.

Домчав до перекрестка, которому отвелась роль нашего с ней разлучника, мы не сказали друг другу ни единого слова. Лишь трогательный перегляд на прощание. Но мысли были у каждого о своем. О личном.

Я шла домой сконцентрировано, пересекая детские площадки, обводя песочницы и качели, минуя малые и большие дворы один за другим.