15401 оргазм

На следующий день после моего восемнадцатилетия он назначил мне свидание, но я мучилась таким макабрическим похмельем после днюхи, что перенесла встречу на сутки.

Учитель приехал за мной в лимузине с шофёром. Облачённый во фрак (думаю, тоже взял напрокат) с бабочкой, у подъезда он встал передо мной на одно колено и вручил мне букет из 99 белых роз. В машине, подняв перегородку между водителем, он нежно взял меня за пизду и проникновенно молвил:

– Ада, я люблю тебя так, что просто пиздец!.

.

Это не юмор и не сарказм, он произнёс именно эти слова, и я сразу же поняла всю полноту и искренность его чувств. К сожалению, ответить ему взаимностью я не могла при всём желании, поэтому, как сказал живой классик – «к чему слова, когда на небе звёзды» – я расстегнула ширинку, уже минут пять как ему тесную, и содеяла грандиозный, феерический, сказочный минет, один из лучших за всю мою двадцатисемилетнюю жизнь. Такие божественные отсосы, минеты-откровения случаются только по неисповедимому наитию.

Уверена, уже тогда, с неизъяснимым сиплым стенанием излившись мне в глотку, Терех осознал всей своею сущностью, что не впустую потратил на меня 265 косарей, которые бережно и кропотливо откладывал долгие годы. Впрочем, я отсосала бы ему и так, но это житейская мелочь.

Потом был ресторан «Прага». Фуа-гра, устрицы, трюфели, лобстеры, какая-то ещё деликатесная хуетень, «Вдова Клико» и снова минет, на сей раз в туалете.

На десерт подали малиновый мильфей. Ближе к полуночи мы отправились в парк-усадьбу Царицыно. Томные июньские сумерки, божественный фимиам неизъяснимо душистых трав, рассыпчато-витиеватые трели соловьёв, обильно иссечённое звёздочками высокое небо, исполненная величавой царственности полная сладко-жёлтая луна… Читатель неминуемо ожидает третьего минета… но – нет!

Любовь – не ёбля на скамейке

И не минеты под луной!

Любовь – это, прежде всего, ответственность и дикая трата бабла, потом и кровью – а иногда и спермой, но об этом ниже – заработанного (бывает и наворованного, но тратится, надо полагать, с не меньшей болью).

В укромном местечке на траве мы расстелили предусмотрительно захваченный Терёхой толстый плед и после трёхминутного форшпиля начали дикую, беззаветную ёблю, бесцеремонно прерванную двумя конными мусорами, невесть откуда взявшимися под велезвёздным московским небом.