Заплыв

Заплыв

Владимир Георгиевич Сорокин

В рассказах сборника “Заплыв”, написанных в конце 1970?х – начале 1980?х годов,

видно становление сорокинской оптики. Застывший советский быт, усталые, привыкшие к двоемыслию люди, затертые понятия оживают от малейшей авторской провокации. “Народное хозяйство”, “летучка”, “заплыв” оказываются хрупкой оболочкой страдания, бурлеска и абсурда.

Тексты сборника очень разные – в одних непривычна рефлексия от первого лица (“Ватник”), в других – лаконичность жанра (“Стихи и песни”, вошедшие в роман “Норма”); третьи же – опыты исследования человеческой природы на просторах тоталитарного государства в духе зрелого Сорокина (“Розовый клубень”, “Дача”, “Падёж”).

Книга была впервые издана в 2008 году, когда отсылки к советскому метаязыку могли читаться даже с ностальгическим чувством. Сегодня тема разрыва между словом и смыслом снова поразительно актуальна.

Владимир Сорокин

Заплыв

© Владимир Сорокин, 2008, 2024

© А.

© ООО “Издательство АСТ”, 2024

Издательство CORPUS®

Розовый клубень

В четверг Анна узнала, что беременна, и, придя вечером с работы, не стала готовить ужин, а села за крохотный кухонный столик, положила свои худые руки на новую клеёнку и оцепенело уставилась на них.

Николай вернулся как обычно – в девять.

Анна слушала, как он раздевается в узком, плотно заставленном коридоре. Потом подошла к нему, обхватив руками его жирную от въевшейся солярки шею, прижалась, замерла:

– Коля, я не могу больше.

Николай вздохнул и осторожно коснулся губами её светлых жиденьких волос:

– Всё будет хорошо. Не бойся.

Её руки, словно две бледные змейки, поползли по угловатым плечам мужа:

– Что ты успокаиваешь меня? Ты читал вчерашнюю «Истину»?

– Да, конечно.

– Чего же ты ждешь? Пока за нами при– дут? Или объявят нас «плюющими против ветра»?

– Да нет, просто думаю.

Анна отвернулась:

– Думаешь… А Он – по-прежнему на подоконнике. И все видят Его.

– Не волнуйся. Сегодня мы это сделаем. Обязательно.

Сумерки слепили город в неровную, пестрящую огнями плоскость, подпирающую полоску вечернего неба. Сжатое городом и облупившейся рамой окна, небо быстро темнело, наливаясь сырою мглой. Чем темнее оно становилось, тем резче и отчетливей влипал Его профиль в хмурую плоскость города.