Темная вода. Сборник

Рада этой небольшой искре счастья, пусть ничтожной, но всё же возникающей тут, когда она приходила к нему. Она положила руку и нежно погладила его по лицу, медленно поднявшись ладонью до кучерявых волос, привычно успевших сменить запах шампуня на нечто куда более неприятное.

Неужели она заслужила это? Неужели так действительно надо? Разве она сделала так много зла, что теперь вынуждена так страдать. Или, быть может, во всем виновата Оля, которая вместе с ней научилась экономить буквально на всем. За что? Почему? В чем её вина? Впрочем, эти вопросы она уже задавала.

И не раз. Так что глупо пробовать это делать снова. Пусть и очень хочется.

Она отдернула руку. Нет, она пришла не для этого. Она лишь хотела попрощаться. Увидеть его перед тем, как пациента отключат от аппарата жизнеобеспечения, позволив их семье вздохнуть спокойно, без этих огромных медицинских счетов.

А потом, когда она вырастит дочь, она ответит за свой поступок. И пусть уже Оля тогда решает, как ей вести себя с матерью. Но для начала она должна её вырастить.

А не продавать последнее из квартиры, в которой и так почти ничего не осталось.

– Прости. Прости меня, прости меня, пожалуйста, ? вдруг внезапно заплакала она. ? Прости меня, Андрей! Я не знаю, я билась, я билась до конца. Прости меня. Я отдала все. Правда. Я продала все. Даже мать перестала меня понимать. Только Оля. Она лишь ничего не говорит. Пусть и выглядит жалкой оборванкой. Но я не могу так больше. Я не могу смотреть на нашу дочь, ведь она словно нищенка.

Жанни вытерла слезы.

Это было даже удивительно. Казалось, она давно разучилась плакать. А затем она почувствовала руку Анатолия Петровича, привычно выдернувшего её из этого состояния. Посмотрев ему в глаза, она кивнула, устало прислонив голову к грязной обшарпанной стенке больницы.

Смерть

Оля бежала к нему. Маленькая, энергичная, такая красивая. Андрей развел руки, пытаясь её поймать, но, увы, поймать её было очень сложно. Это была самая настоящая кошка с неиссякаемым запасом энергии.

– Не поймаешь, не поймаешь! ? кричала она, заставляя маму улыбаться.

– А вот и поймаю! ? нарочито грубо закричал Андрей и побежал за ней. За маленькой девочкой, постепенно исчезающей в какой—то странной темноте, мрачно опустившейся на их город.

Цветочница

Тугой замок тяжело зашевелился и, поддаваясь отмычке, мягко повернулся. Доктор аккуратно потянул ручку. Вот и все. Теперь можно входить. Он еще раз огляделся. Вокруг никого не было. И это было хорошо.