Ведьма Изабель

Ветки били по лицу, она проваливалась в мох, но всё равно была гораздо быстрее своих преследователей. Но это не удивительно – она столько раз бегала в этих лесах, что научилась крайне быстро передвигаться по зарослям. К тому же, единственный козырь стражников тут был бессилен – лошади не могли достаточно быстро идти по этим топким местам.

Быстро оторвавшись от преследователей, запутав их в непроходимых болотах, она вышла к небольшой опушке, куда уже начал падать утренний яркий свет. Здесь было сухо, солнечно и воздух начинал понемногу отогреваться после холодного неприятного утра.

Изабелла подошла к ручью. Её руки и ноги были в остатках земли и грязи, так как она несколько раз крепко плюхнулась, пытаясь как можно быстрее оторваться от преследователей. С наслаждением она обмочила руки и прикоснулась ими к лицу. На нём всё ещё оставались соленые остатки слез, и смыть их оказалось гораздо приятнее, нежели всё остальное.

Ручей оказался родником, самым начальным этапом путешествия лесной воды. Чистый, прозрачный, он оказался крайне вкусным и приятным, утоляя жажду.

А потом пришло уныние, она понимала, что против неё ополчилось все королевство, что никто не поможет ей, никто не протянет руку помощи, а лишь постараются как можно быстрее отправить на стол к мясникам-инквизиторам, которые в считанные часы выбьют из неё признание, а затем сожгут на праведном костре.

Она посмотрела на бабочку. Красивая, цветная, с яркими красными красками на крыльях, она села прямо напротив неё, словно бы не замечая огромного человека. Изабель невольно потянулась к ней рукой, ей очень захотелось, чтобы бабочка перелетела к ней и хоть немного, но посидела на её пальце.

– Бу! – неожиданно резко раздался громкий голос сзади. Изабель подпрыгнула и, резко обернувшись, попыталась побежать в лес, но вместо этого снова споткнулась и воткнулась лицом в грязь, вызвав тем самым громкий хохот со спины.

Обернувшись, она увидела высокого крепкого юношу в багровом красном камзоле с красиво расшитым плащом и соколом на левой руке. Он громко смеялся и нежно поглаживал птицу по её маленькой голове. Увидев, что Изабель обернулась, он на секунду застыл, а потом снова засмеялся, держась свободной рукой за шпагу.

– Простите, сударыня, виноват, не удержался, – сказал он, подходя к ней и протягивая руку с расшитым бархатом платком.