Я сделан из такого вещества. Алхимия души

Заговорила нарочито грубо:

– А чего ж тогда к кушанью не притронулись? – и, разыгрывая обиженную, уперла руки в боки.

– Да как же – не притронулись? – старец развернулся и указал на еду.

И точно, еда была съедена! Только объедки лежали.

Рахав все еще разыгрывала из себя простонародье:

– Ну, извините, видать сослепу возвела я на вас напраслину.

Седовласый повысил голос и в глаза ей глянул:

– Дочь моя! Ты увидела правильно. Мы не едим еды ханаанейской. Но Б-г наш готов создать видимость, чтоб помочь нам поладить с тобой.

Рахав растерянно повторила, раз уж они все равно разгадали, кто она:

– Поладить со мной? Нет ничего легче, чем со мной поладить! Только по сто сиклей серебряных кладите, и ваша очередь настанет уже завтра.

Второй гость опустил голову. Старец продолжал:

– Мы не едим ханаанейской еды, понимай это во всех смыслах, дочь моя.

– Тогда что же вам здесь нужно? – посреди этой ее фразы в залу ворвалась группа охранников с улицы.

– Госпожа, твой дом оцеплен у всех входов и выходов. Ищут чужеземцев каких-то.

– Дураки! Как он может быть оцеплен! Крепостная стена протяженностью в тысячи локтей – оцеплена?

– Увы, – обратился к ней старец, – эти люди говорят правду. Не окажешь ли милость и не спрячешь ли нас внутри?

– Еще чего! Наглости вашей нет границ!

Рахав едва не замахнулась на старца рукой. Звякнули браслеты. Внезапно оба гостя переместились в нишу. Было там место не для двух, с трудом даже для одного человека, а они спрятались там чудесным образом.

Никто не видел, как они туда попали. Даже она этого не понимала. Чудеса.

– Воистину, Баал и Аштарот тут ни при чем! – пробормотала Рахав, равнодушно пройдя между своих домашних идолов, – их кто-то другой опекает.

Она зашла в опочивальню.

– Где мои жемчужные притирания? Ослицы вы, что ли? Смотрите на меня, вылупились!

Служанки сразу засуетились.

– Слушайте внимательно, – раздеваясь снова, формулировала обеспокоенная облавой Рахав, – когда будут вас расспрашивать, говорите: Да, мол, были здесь чужеземцы, но поели и ушли куда-то в город.

– А если ворвутся к тебе сюда, в спальню?

– Кто?

– Ну, эти, чужеземцы.

– Этих я не боюсь. Спальня моя им совершенно ни к чему. Иерихонская стража будет везде рыскать, сбейте их с толку.