Торговец иллюзиями

У плотника частенько появлялся его сосед – резчик по дереву, чтобы купить оставшиеся после изготовления мебели обрезки по дешевке.

На берегу реки напротив парфюмерной мастерской расположился дубильщик со своим семейством, состоящим из трех сыновей, старшему из которых минуло двадцать, а младшему не было и девяти, и двух дочерей-погодок. С самого раннего утра старший сын, отличавшийся внушительным ростом и широкими плечами, выходил на речной берег, устраивался на плоских прибрежных валунах и принимался мять кожи, в то время как его братья протравливали шкуры и полоскали их в реке.

Две девушки, которые тоже не избежали работы в мастерской, занимались тем, что изготавливали из обработанной кожи пояса, портупеи, тисненые переплеты для книг, или же просто замеряли готовые к продаже куски и сворачивали их в рулоны. Их руки, вечно красные от ожогов кислотой, которая не смывалась со шкур до конца, были испещрены мозолями и вечными царапинами от шил, иголок и тупых ножей, которыми они работали, выводя на коже тисненые узоры.

Музыка, которую часто слышали жители прилегающего к реке квартала Иль-де-Куан, доносилась из жилища скрипичного мастера, поселившегося под крышей одной лачуги, которая по праву считалась самой убогой в городе. Как ни странно было то, что с чердака полуразвалившегося, почерневшего от гнили и пожаров здания доносилась каждый день нежная трель скрипки, гнусавая мелодия альта или же томная песнь виолончели, но мастер – единственный жилец лачуги – не спешил менять свой дом и исправно продолжал вытягивать завораживающую музыку из нутра созданных им инструментов.

В тот ранний час, когда петухи предместья Марэ только отпели ушедшую ночь, скрипичный мастер ещё корпел над резной головкой новой скрипки и прилаживал к двум законченным с вечера декам тонкую обечайку, поэтому музыка не разносилась по его чердаку. Зато в соседнем доме вовсю звучал мелодичный лязг мечей и кинжалов.

Живший в квартале оружейник развешивал на стене ножи для свежевания туш с кривыми остриями, огромные охотничьи кинжалы, шпаги и мечи с изогнутыми в виде пламени лезвиями.

– Это для охоты на кабана, а этим впору снимать шкуру с волка, вот этот пойдет для того, чтобы срезать оленьи рога, а этот хорош для медведя, – приговаривал добродушно старик-оружейник, ласково рассматривая поблескивавшие в свете утреннего солнца клинки.