Торговец иллюзиями

Всю прошлую ночь напролет в этой мастерской распаривали в огромных чанах венчики роз и тюльпанов, собирали в маленькие флаконы ароматную эссенцию, а выдохшиеся лепестки оборачивали в промазанный жиром пергамент, чтобы захватить в плен последние капельки нежного запаха. Всю ночь жители соседних домов не могли уснуть из-за гулких хлопков двери, ведущей из парфюмерной мастерской во внутренний двор, где располагался небольшой сад, за которым смотрела старуха-привратница, ибо подмастерье парфюмера был вынужден каждую четверть часа приносить своему мастеру по два огромных ведра холодной воды из колодца: как известно, парфюмерия – дело, требующее много воды.

Иногда подмастерье, худощавый высокий юноша с черными волосами, перевязанными тонкой шелковой лентой на затылке, выходил на улицу, чтобы выбросить отжившие свое лепестки и стебли цветов, но старуха-привратница останавливала его. Из цветов, которые выбрасывали в мастерской, старуха варила ароматное мыло, которое парфюмер позволял ей продавать в своей лавке по су за два куска.

В день ярмарки двери и окна парфюмерной мастерской были открыты нараспашку, отчего по улице, выходящей к мосту Мулен, за каждой проезжающей повозкой тянулся шлейф из нежных ароматов. Запахи роз, тюльпанов, туберозы, сирени, апельсиновой эссенции, жасмина, ландыша висели над мостом и рекой легким облаком и, казалось, заглушали вонь застоявшейся воды и тухлой рыбы.

Рядом с парфюмерной мастерской была старая мельница, огромное колесо которой вращал неторопливый поток мелкой речки.

Сразу за мостом, на острове Иль-де-Куан, начинался ремесленный квартал, откуда круглыми днями доносились самые разнообразные стуки, трески, грохоты, лязги и музыка.

Стук долетал из кузницы, где молодой кузнец мерно ударял своим огромным молотом по наковальне, изготавливая витую решетку для сада богатого вельможи, недавно переехавшего в Порт Д’Омбр со своей юной дочерью.

Трещали доски в мастерской плотника, оттуда же долетал грохот постоянно передвигаемой мебели, которую изготавливал старик из мореного дуба и сосны, а его почтенная супруга тем временем обивала кресла с высокими спинками грубым коленкором, а потом и цветным бархатом.