Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть III

Когда точно известно, что хозяин дома, но никак не желает впустить гостя, имеющего самые благие намерения, то это вызывает раздражение. Так и хочется слегка надавить, даже «припугнуть» его:

Габделжаббар Кандалый (1797–1860) Татарстан

(пер. Р.Д.Морана)

Зачем, когда мы так близки, напрасно гибнуть от тоски,

Тверда, рассудку вопреки, – я, мол, сама себе судья?

В темнице жизни заперта, твоя увянет красота,

Покинет смех твои уста, и сгинет радость бытия. /…/

Смотри, мою отвергнешь страсть, – тебя я вечно буду клясть,

И тех моих проклятий власть всю жизнь не даст тебе житья.

В.Ю.Степанцов (р. 1960)

Не мучьте же меня, мой друг,

отриньте беса гадкого

и дайте мне из Ваших рук

вкусить нектара сладкого.

Человек любимый не внемлет и сохраняет кислое выражение лица. Человек любящий не отчаивается и, несмотря на первые неудачи, все еще полон надежд на окончательный успех. Он страстно желает быть всегда рядом с Человеком любимым, с трудом переносит даже самую краткую разлуку:

Баба Тахир Урьян (? – около 1055) Ирано-таджикская классическая

поэзия (пер.

Прощусь с тобой и жажду встречи снова,

Так жаждут лишь любители хмельного.

Хочу всегда смотреть в твои глаза,

Но пусть они не смотрят так сурово.

Франческо Петрарка (1304–1374) Италия (пер. В.В.Левика)

Так не бежит от бури мореход,

Как, движимый высоких чувств обетом,

От мук спасенье видя только в этом,

Спешу я к той, чей взор мне сердце жжет.

Пьер де Ронсар (1524–1585) Франция (пер. Г.М.Кружкова)

Ты знаешь, ангел мой, что я питаюсь лишь

Лучами глаз твоих, что всякая другая

Еда нейдет мне впрок: зачем же, дорогая,

Свой взор – мой скудный хлеб – ты от меня таишь?

Человек любящий старается и так, и этак, лезет из кожи вон, чтобы привлечь внимание Человека любимого:

Эдмунд Спенсер (ок.1522–1599) Англия (пер. В.В.Рогова)

Любимая в театре мировом

На все бесстрастно устремляет взгляд.

Участвую в спектакле я любом,

Меняя облики на разный лад.

Найдя на свете повод для отрад,

Я маску для комедии беру,

Когда же горести отяготят,

Я делаю трагедией игру.

Но, радостный ли, в страстном ли жару

Явлюсь на сцене я – ей все равно:

Я засмеюсь – от строгих глаз замру,

Заплачу – ей становится смешно.

Она, стенай пред нею иль смеши,

Не женщина, а камень без души.

Все эти усилия обычно не только оказываются напрасными, но и дают обратный эффект.