Листая старые журналы…

Новый обер-прокурор отвечал владыке, что «он, не отыскав во вверенном ему отдалении духовных дел греко-российского исповедания никакого производства о показанном старике, относился к преосвященному Серафиму, митрополиту новгородскому и с.-петербургскому о сообщении сведений как о содержании инструкции, изданной по сему случаю в июле 1820 года, так и о том, кому именно, по мнению его, должен отец архимандрит доносить о положении упомянутого старика. Но преосвященный Серафим отозвался, что отпуска с таковой инструкции не оказалось в числе дел, в походной его конторе находящихся».

Поэтому затребован был от архимандрита с вышеозначенной инструкции засвидетельствованный список, который и отослан настоятелем во Владимирскую консисторию, согласно ее указу, 26 ноября 1824 г., за №91-м. От 6-го же марта 1825 года, за №609 консистория дала знать архимандриту:

«Святейшего Правительствующего Синода г. обер-прокурор и кавалер князь Петр Сергеевич Мещерский, на отношение его преосвященства Парфения, епископа Владимирского и суздальского и кавалера, коим требовал уведомления, кому доносить по третям года вместо бывшего г-на министра духовных дел и народного просвещения, о старике, начальнике секты скопцов, находящемся во вверенном вам монастыре под строгим присмотром, – таковым же отношением его преосвященство уведомил, что в разрешение сего государь император высочайше повелеть соизволил, чтобы об оном начальнике секты скопцов доставляемы были сведения к нему, обер-прокурору, точно на том же основании, как оные присылались к бывшему министру для представления их его императорскому величеству».

После того опять начались обычным путем и порядком срочные донесения в прежней форме; только в одном из них, именно от 31-го марта 1825 г. за №22, архимандрит писал несколько подробнее, по поводу заметного сильного одряхления старика:

«Арестант, с 26-го марта прошлого 1824 года доселе находился в положении здоровья по старости лет своих слабом и зрения вовсе лишился; обращения его к истине по-видимому удостоверяются усердным его желанием покаяния и причащения святых Христовых тайн, коих он и удостаивается во все четыре поста года, так и верованием его в догматы православные нашей церкви; в разговорах со мною признает себя грешником и благодарит Бога, что последние дни жизни своей довелось ему быть в таком безмолвном для него месте на покаянии».

Приводим здесь довольно замечательный случай во время нахождения арестанта в Суздале.