Чёрные дни открытых дверей

Те, что напоминали лошадей, – как он уже знал – назывались шенками. Шенки походили на лошадей и повадками: стояли, свесив головы, пытаясь дотянуться до кустиков чахлой травы. Несмотря на бесшёрстную серо-голубую кожу и роговые наросты на горбатой переносице, животные внушали симпатию. В двух колясках с откинутым верхом были запряжены «ощипанные страусы». На самом деле страусов эти создания напоминали мало. Клювы у них были побольше, чем у земных кондоров, а на месте крыльев располагались мясистые отростки с четырьмя длинными пальцами на концах, которыми «страусы» то и дело почёсывались.

– Не подходите к этому лекси, сударь, – сказал проходивший мимо мужчина с мешком на плече.

– Клюётся?

– До смерти заговорит.

– Они что, говорить умеют?

– Не все. Но вот этот, Чилсик его зовут, болтун страшный. Как-то раз привязался ко мне со своими глупостями, а я возьми, да и прикрикни на него. Так этот негодяй камень в меня кинул. Так что, сударь, держитесь от него подальше.

Рабочий пошагал дальше. Егор в задумчивости, бросил взгляд в сторону города. По дороге быстро катил крытый экипаж. Потом он свернул и шагах в десяти от Егора остановился. Дверца распахнулась – и на траву спрыгнула Юми. Егор пошёл к ней навстречу.

– Привет! – заговорила девушка. – Зашла в гостиницу, чтобы с тобой к найдёнышам сходить, а тётушка Милли говорит, что тебя в Юз забирают. Вот я и подумала… Тебя ведь некому проводить… – закончила она сбивчиво.

– Спасибо, Юми. Не ожидал…

– Жаль поздно узнала. Испекла бы тебе чего-нибудь в дорогу.

– Да ерунда, главное, что пришла. Порадовала. – Егор смотрел и не мог насмотреться: при свете дня девушка казалась ещё краше.

– Чего так смотришь? – спросила Юми. Глаза их встретились.

– Не знаю… – сказал Егор, отводя взгляд в сторону.

Тёмные несоразмерно большие глаза на полудетском, чуть округлом лице казались чужеродными: казалось, ими смотрит кто-то другой – умудрённый, невесёлый от своего всезнания.

– Господин Мэдлонг, – окликнули его, – пора.

– Подожди минутку, – сказала Юми. Она сняла с шеи овальный медальон на цепочке, протянула ему. – Вот, возьми – это Великая Мать. Пусть она тебя бережёт. А теперь ступай и… возвращайся. Я… в общем, расскажешь мне о Юзе.

– Спасибо, расскажу обязательно. – Егор взял медальон, развернулся и побежал к аэростату.

На платформу забрались по железной лесенке.