Эсхато. Бешеные

Саша закрыла глаза ладонями. Воображение вырисовывало как отец сворачивает шею бедному кролику. Как она прикончит его собственными руками, если даже сама мысль об убийстве зверька вгоняла в дрожь?

Послышался хруст и тело Саши на секунду дернулось.

– Нам повезло, – сказал отец.

– Уже можно смотреть? – спросила Саша, игнорируя слова отца.

– Да, можно.

Повернувшись, она успела заметить, как он прячет тушку в рюкзак. Затем он поднял копье, конец которого был испачкан кровью.

– Давай поищем здесь еще чего-нибудь полезное и будем возвращаться в деревню, – сказал он.

 – Уже темнеет.

Но она словно не слышала его слов. Перед глазами до сих пор стоял кролик, чьи лапы дергаются в предсмертных конвульсиях. Она подумала о маленьких крольчатах, которые теперь остались сиротами.

– Саша… – Он приблизился к ней и положил руку на плечо. – Рано или поздно тебе придется это сделать. Ты должна быть готова.

– К убийству?

– К выживанию, – сказал отец. – Ты моя дочь, и я буду заботиться о тебе до самой смерти, но когда-нибудь меня не станет, и тебе придется заботиться о себе самой.

Мир уже не такой, как был тогда, теперь все иначе. Ты понимаешь? Либо ты их, либо они тебя.

Она опустила взгляд. В сердце крылась нелепая обида на отца за то, что он лишил жизни невинное животное. Но она знала, что ее отец говорит правду, знала это всегда.

Она кивнула.

Он поцеловал ее в лоб, пощекотав нос своей бородой.

– Давай продолжим.

Они всегда ходили только по лесу, стараясь избегать открытых участков.

Приближалась зима, и деревья понемногу избавлялись от своих желтых одеяний, сбрасывая их на землю. Иногда где-то раздавался хруст упавшей ветки, и отец сию же секунду останавливался и настораживался.

– Будь внимательнее и смотри под ноги. Лишний шум нам ни к чему.

Каждый раз когда он произносил эти слова, его лицо выглядело серьезным. Саше казалось, что он накричит на нее, наорет и бросит.

Может, я все же обуза для тебя, папа? Не будь меня, тебе было бы гораздо проще.

Она задавала себе этот вопрос каждый раз, когда видела этот взгляд. Каждый раз коленки ее начинали подкашиваться, когда он делал ей подобные замечания. Наверное, только в эти секунды она боялась своего отца, самого близкого на свете человека. Он никогда не поднимал на нее руку, никогда не бил, но этот взгляд, в котором так и читалось: «Если ты будешь все делать неправильно, я тебя живьем закопаю», заставлял ее нервничать.

– Прости. – Сашин голос немного задрожал.