Сибор Милосердный

Он хотел лично увидеть дикаря аак’си и, быть может, даже поговорить с ними, узнать больше об их обычаях…

Но сначала нужно преодолеть огромный путь, длинной в несколько месяцев.

Царевич не хотел, чтобы отец заметил его. Он постарался тихо залезть на палубу и на цыпочках пробраться к передней части судна, но…

– Сибор, – раздался грозный голос.

Царевич съежился, когда услышал собственное имя из уст отца. Оно прозвучало как угроза.

– Подойди, – велел отец, не поворачивая головы. Взгляд его по-прежнему был устремлен в сторону флота, идущего следом за «Освободителем».

Тяжело выдохнув, Сибор медленно пошел к отцу, оттягивая надвигающийся разговор. Но при всем старании уже через несколько шагов он был возле отца – высокого мужчины с гладко выбритым лицом и черными, как облако дыма впереди них, глазами.

Царь Конрад Решительный словно бы и не почувствовал, что к нему подошел его старший сын, единственный преемник в его роду. Он даже не удосужился посмотреть на него, чего уж говорить о пожелании доброго утра.

– Вы звали меня, милостивый государь? – Голос Сибора дрожал, то ли от утренней прохлады, то ли от страха перед родным отцом.

– Я слышал, как ты разговаривал во сне этой ночью. Тебе снова снился кошмар? – сухо произнес царь.

Сибор еле заметно кивнул, сжимая пальцы рук.

– Ты знаешь, кому снятся кошмары? – продолжил царь.

– Нет, милостивый государь…

Наконец, Конрад повернулся в сторону сына.

– Они снятся тем, кто слаб духом, – ответил Конрад, – Тот, кто не может совладать с демонами внутри себя. Рохлям и тряпкам, которые не способны вести за собой великий народ силуитов.

Сибор не отвечал. Он опустил голову вниз, подступающие слезы уже щекотали его веки, но он изо всех сил старался их сдерживать. Но отец словно бы почувствовал это, и силой схватил сына за плечо.

– Ты рохля, Сибор?! Мой сын – слабак?

– Нет! – кричал мальчик, – отпусти, пожалуйста!

– Взгляни туда, взгляни!

Конрад повернул сына лицом к идущему следом флоту. Десятки кораблей, плывущие вдали, словно свидетели в зале суда, наблюдали за сценой между отцом и сыном.

– Это лишь крохотная часть нашего великого народа.