Сибор Милосердный

Он хочет умереть, исчезнуть и забыть этот кошмар раз и навсегда! Ну почему, почему он ничего не может предпринять? Ведь он же царевич, сын…

Лицо Фаррела становится синим, напоминая зрелую сливу. Язык приклеивается к уголку рта и тонкая нить слюны косается рукава его дублета. Некогда добрые наполненные многолетними знаниями глаза потухли, словно свечи в Святом Доме, не выражая больше ничего.

Грохот радостных голосов со всех сторон оглушает мальчика. Он падает на землю, закрывает уши руками, но это не помогает.

Голоса врезаются в уши. Будь он даже глухим, он все равно бы слышал их возгласы. Сотни, тысячи, десятки тысяч!

– Хватит! – кричит Сибор, – Хватит! Уйдите! Убирайтесь!

Но голоса и не думают смолкать…

Сибор громко крикнул и вскочил с постели, словно бы его ошпарили кипятком. Тело покрылось испариной, а подушка и одеяло были мокрыми от пота. Казалось, что увиденный кошмар еще не закончился.

Странно, но голоса уходили не сразу, они словно бы затухали, как догорающая свеча, и исчезали только спустя некоторое время.

– Сибор!

До сих пор перепуганный царевич повернул голову и увидел возле кровати свою маленькую сестренку. Большие голубые глаза с интересом смотрели на брата, бегая из стороны в сторону. Локон светлых волос девочки как всегда свободно болтался на правой стороне лба, пряча бровь. Уже ни раз няня пыталась зачесывать этот злосчастный локон назад, но тот словно намеренно сползал в удобное для него положение.

– Бельчонок… – Сибор облегченно выдохнул.

Прозвище девочка получила все от той же няни, которая вечно не могла уследить за прытким характером подопечной. Кличка так подходила девчушке, что позже как-то закрепилось в окружении царской семьи. Настоящее же ее имя было Айге, которое она терпеть не могла.

Бельчонок прыгнула на кровать старшего брата и протянула тому флягу с водой.

– Спасибо, – сказал Сибор, удивляясь, как иногда сестра умела понимать его желания без слов. В горле словно бы застряла горсть песка, и поэтому он с жадностью осушил почти всю флягу.

– У тебя кровь. – Девочка указала на прикушенную во сне нижнюю губу. Кошмар был таким ясным, что оставил след и за своими пределами.

Сибор вытер кровь, а затем подозвал Белку к себе, приглашая лечь рядом.

– Как ты, проныра? Давно проснулась?

– Ага. Я хотела разбудить няньку, но она прогнала меня, сказала, что хочет спать. Можно я скажу папе, чтобы он наказал ее?

Сибор ухмыльнулся.