Сибор Милосердный

– Сибор… – повторяет Фаррелл.

Губы висельника словно приклеены друг к другу, отчего ему с трудом удается говорить.

Царевич не шевелится, и не потому что не желает помочь ему. Все, чего он хочет в этот миг, так это немедленно высвободить дядю из петли, обнять его и увести как можно дальше из этого странного места, но его ноги словно увязли в жидкой грязи. Он пытается сделать шаг, тянет ногу изо всех сил, пока икры не начинает одолевать режущий поток боли.

– Дядюшка! – Сибор предпринимает очередную попытку, но ноги словно бы вросли в злосчастную брусчатку.

Но опора, на которой стоит дядя, начинает медленно двигаться, сама по себе. Заметив это, царевич пытается сделать хотя бы шажок, маленький, крохотный шажок, чтобы помочь дяде, но боль не унимается.

– Сибор, не нужно… – голос дяди раздается как будто бы издалека. – Не мучай себя.

Отчаявшись, мальчик падает на колени и замечает, как подставка под дядей теперь удерживает одни лишь его пятки.

– Дядя Фаррел… – Мальчик заливается горькими слезами, оставляющие мокрую дорожку на красных щеках.

– Чти заветы Единого, Сибор. – Дядя не отрывает глаз от мальчика. – Единый любит всех, и ты должен…

Но он не успевает договорить. Подставка со скрежетом отъезжает, и через мгновение беспомощное тело царя Заречья дергается в петле, напоминая пойманную в сети рыбу. Лицо Фаррела становится фиолетовым, глаза вылезают из орбит.

Из ниоткуда раздаются ликующие крики. Словно бы тысячи людей разом закричали от восторга.

Сибор не может на это смотреть. Он пытается отвернуться, но тут же в его волосы вцепляется большая рука в кожаной перчатке. Она силой поворачивает его в сторону эшафота.

– Смотри, – шепчет голос позади.

Возгласы нарастают. Теперь Сибор отчетливо слышит мужские и женские голоса…

– Нет.

– Смотри! – кричит ему в ухо голос. – Наблюдай! Не отрывай взгляда!

– Смерть предателю! – скандируют голоса повсюду. – Смерть предателю! Смерть предателю!

– Да здравствует царь Конрад! Да здравствует царь Конрад!

Сибор не может смотреть.