Дети Антарктиды. Захваченные земли

Взбираясь по крутому склону, он быстро почувствовал нарастающую усталость в ногах.

М-да, Матвей, совсем ты размяк, мысленно упрекал он себя, раньше такой подъем в три прыжка преодолел бы, а сейчас еле дополз, да еще и отдышаться не в силах.

Добравшись до вершины, он установил датчик и, в ожидании сбора данных, сел на сырую землю и прижался к холодному деревцу, желая перевести дух.

Глаза стало щипать от усталости. Он вдруг понял, что не спал уже вторые сутки, разве что дремал на ходу. Не мог себе позволить поспать полноценно, да и не получалось: перед взором то и дело стояли данные о температуре, линии дорог на картах, скорость ветра…

Да, нужно следить за ветром.

…линии фронта. За ними глаз да глаз…

…Они полагаются на тебя, Матвей. Она полагается…

…Не забывай оставаться начеку, сынок. Иначе здесь не выжить, тебе понятно?

– Да пап, – едва слышно прошептал Матвей.

– Ты – пастух, Матвей, – вновь раздался голос отца. – Только от тебя зависят их жизни.

– Запомнил.

– Как в том отрывке из стиха, помнишь? «Стадо знает: опасности нет…»

– «Ибо с ним его четкий пастух…» – закончил за отца Матвей.

Сзади раздался шорох травы, выведший собирателя из дремы. По телу собирателя пробежали мурашки. Он перестал дышать, зажав рот и потянулся к револьверу.

Шум не затихал.

Он вынул оружие и выглянул из под дерева.

Грациозная лань пощипывала островки травы, выглядывающие из под тонкого снега.

На короткий срок животное полностью приковало его внимание своим красивым пятнистым окрасом и черными и большими черными глазами. Поедая траву лань шевелила маленькими ушами и, порой, отрываясь от трапезы, осматривалась по сторонам.

Зашипела рация.

– Где ты? – раздался голос сержанта.

Лань среагировала незамедлительно и бросилась наутек.

Матвей взял рацию и заметил, что метеодатчик закончил сбор данных еще десять минут назад.

– Иду, – ответил он и стал собирать оборудование.

За иллюминатором вездехода тянулась длинная, нескончаемая вереница лесополосы. Иногда она сменялась одинокими домами, будь то деревенские, с перекошенными заборами и обвалившимися крышами, или более современным на момент Вторжения, выглядевшие целехонькими снаружи, но давно заброшенными внутри.