Дети Антарктиды. Захваченные земли

– Начальник, это уже совсем. Нашли кого спрашивать! Мы этого Юдичева тщательно отбирали среди десятка капитанов. Конечно он их переправил.

– Я и не отрицал этого, – произнес Лейгур и посмотрел на старика. – Через пояс он наверняка их провел, моряк он и правда хороший, да только вот как человек он… сложный.

– Минуточку, я не ослышался? – Ясир приподнялся с места и пальцем указал на исландца. – Ты, шайтан проклятый, вообще не имеешь права осуждать других, ясно тебе?

– Так, все, хватит! – рявкнул Вадим Георгиевич.

 – Устроили здесь ток-шоу…

– Чего устроили? – спросил Тихон.

Старик отмахнулся, отказываясь от разъяснений и заново обратился к Лейгуру:

– Вот что я тебе скажу. Для меня главное, что он переправил мою дочь с остальными ребятами до этих мест. Сложный этот Юдичев, простой или круглый – это последнее, что меня беспокоит, особенно в этих местах.

Лейгур поднял руки, как бы сдаваясь, и произнес:

– Как знаете.

Вадим Георгиевич отвернулся и направился в сторону кабины.

Казалось разговор исчерпан, но все же обернулся и добавил:

– К тому же… какая к черту разница? Возможно этот Юдичев уже мертв. – Он ударил ногой по сиденью. Лицо старика раскраснелось, его вновь обуяло раздражение и ярость. – Вашу мать, эта махина может ехать быстрее?

Матвей осознавал, что уверенность старика в выживании экспедиции под руководством его дочери теперь угасала не просто с каждым днем, но и с каждой проходящей минутой.

Чем ближе они подходили к цели, тем сильнее становилось отчаяние прогрессиста.

Но вот силы Матвея наоборот крепчали с каждым пройденным километром, ведь там, где-то в Москве лежит шанс на спасение, возможность начать все сначала не только для себя, но и для Арины, Йована, братьев и сестер с Востока… Да для всего человечества!

Господи, ну почему это дорога кажется такой длинной?

Матвей велел остановить вездеход как только заметил высокий террикон* в паре сотни метров от трассы, отличное место для сбора данных с метеодатчика.

_______

*Террикон – отвал, искусственная насыпь из пустых пород.

Домкрат свернул на разбитый в дребезги времени асфальт, и следующие несколько минут всю команду как следует трясло от нескончаемых кочек с выбоинами. Тихон умудрился прикусить язык и стал страшно материться, сплевывая кровавую слюну. Утихомирил его Вадим Георгиевич, дав легкого подзатыльника. Мальчишка по привычке сжал кулаки, нахмурился, но промолчал.

На этот раз Матвей пошел один.