Возрадуйтесь

– Я дарю им самое дорогое. Я дарю им надежду! Напоследок.

– Надежду?

Толстяк смотрел, как несчастных растаскивают по наказаниям его подручные: «Нет! Это ошибка! Я ещё не мёртв! Мне сказали!.. Вы не можете! Постойте!» – И резюмировал:

– Скотина ты всё-таки.

– Нагрешили они, а скотина я?

Мужчина одёрнул рукава элегантного синего пиджака в полоску и поправил воротник белоснежной рубашки, чуть потянув шею.

– Если Отец не знает, чем меня занять, и заставляет возиться с такой ерундой, что ж, извольте.

Но я буду это делать по-своему.

– Ты должен был их утешать и дарить…

Падший херувим запнулся и негодующе посмотрел на приятеля.

– Вот ты весь в этом! Ничего не можешь сделать по-человечески!

– Балбер, дружище! Именно так я всё и делаю!

– Когда-нибудь, попомни мои слова, твой Отец взбесится и…

– Да брось. На кресте я уже был. Да и в аду для меня ничего нового. Кстати, а где Люци? Я неделю эти хороводы вожу, а его ни слуху ни духу.

– Понятия не имею, – буркнул херувим.

 – Ключи мне от чертогов отдал, велел за котлами присматривать и ушёл куда-то. Вот мне своих дел не хватает, кроме как тут ещё волынку тянуть. У меня, между прочим, семья.

– И любовница.

– Тихо ты!

Балбер вжал голову в широкие плечи и начал испуганно озираться.

– Не дай бог, жена услышит. Все крылья мне оборвёт.

– У тебя их уже нет. Считай, ты в безопасности.

– Так, – подбоченился толстячок. – Ты давай мне тут не это. Не умничай. Вон лучше, обрати внимание, тебя там следующие ждут.

Назаретянин посмотрел на группку людей, появившихся в самом центре огромного медного моста, одним концом уходившего в сверкающий портал. Багровые всполохи реки проклятого огня обдавали их жаром со всех сторон, заставляя испуганно жаться друг к другу. Иешуа расплылся в широкой приветственной улыбке, доставая из кармана новую пачку буклетов из мягкой… телячьей кожи, и сделал шаг к ним навстречу.

– Добро пожаловать, дорогие мои! Итак, разрешите вас поздравить – вы умерли! Шучу…

Из грязи в князи

Чёрный ворон грузно приземлился на мокрую перекладину виселицы, встряхнул крыльями и сипло каркнул в собравшуюся на площади толпу.

Хмурые люди невольно жались друг к другу, поднимали воротники, дабы укрыться от неприятной серой мороси, которая плотным саваном накрыла весь город.

Тем, кто находился на сколоченной наспех импровизированной сцене, было намного проще. От холодного сквозняка их закрывал деревянный навес, покрытый сеном.