И будет тьма

И будет тьма

Даниил Азаров

Говорят, писатель это чье-то перо, и я охотно в это верю. Потому что я ничего не придумываю.

Ни один из рассказов, вошедших в этот сборник не был мной выдуман. Но каждый из них был мной написан.

А вот кто мне их показал, и для чего… Я не знаю.

Может вы сможете понять?

Содержит нецензурную брань.

Даниил Азаров

И будет тьма

Покаяние

Старик сидел в своем любимом массивном, кресле и задумчиво жевал кончик черной шариковой ручки. Света настольной лампы хватало с трудом, чтобы разогнать полумрак кабинета у самого стола, но этого ему было достаточно.

Дети мои. Я был жесток с вами.

Нахмурился, перечитал первую строчку, скомкал бедную страничку и выбросил мятый шарик в темный угол, где валялось уже с полсотни его собратьев

Слова никак не хотели ложится на бумагу. Такие простые, обыденные фразы, которые он использовал миллионы раз, которые в голове шли ровными аккуратными рядами и складывались во впечатляющие громады – отхаркивались на бумагу, словно комки шерсти.

Он взял из лежащей рядом стопки очередной белый лист и положил перед собой. Провел по его поверхности морщинистой желтоватой рукой, убирая невидимые пылинки. Откинулся в кресле, тяжело вздохнул, негодуя сам на себя, на свое, неведомо откуда взявшееся, косноязычие. Он даже представить себе не мог, что написать обычное письмо будет так трудно. Просто вылить на бумагу все то, что скопилось у него на душе за долгие годы.

Идея с письмом пришла ему довольно давно. Затянувшееся разочарование в собственном существовании переросло в угрызения совести и переоценке всего, что он сделал. Благие помыслы теперь казались исполненными эгоизма, а вынужденная жестокость превратилась в упрямую кровожадность. И от осознания всего этого становилось только хуже.

Преданность в глазах своих детей он воспринимал, как подобострастие, а в их грустных улыбках видел лишь покорную затравленность маленьких зверьков.

Он снова взялся за ручку.

Дети мои, Я создал вас для любви, но воспитал во страхе. И в этом моя вина

Да, так уже было неплохо.

Вы не знали материнской ласки, но я не думал, что это так важно. Теперь я понимаю, как ошибался. Я хотел, чтобы вы стали помощниками моими, но превратил вас в свои орудия.