Береги Алку, пацан!

Витек никогда не соглашается с ним, и они постоянно о чем-то спорят. Иногда до того, что Чешик не выдерживает, разводит их и ворчит:

– Ну, когда вы прекратите пикировать, бомбардировщики?

Вот и сегодня Славик снова посмотрел на Витька свысока и произнёс:

– Ты знаешь, Витек, я думаю, что человек рождается для того, чтобы творить и любить. Чтобы быть свободным и счастливым. Чтобы воплощать свои мечты и идеалы в реальность. Чтобы быть героем своей жизни. Так учил Руссо, так говорили романтики.

Витек покачал головой и вздохнул.

– Славик, ты живёшь в иллюзиях. Человек – это всего лишь продукт природы и общества. Он не свободен, он подчиняется законам и судьбе. Он несчастлив, он страдает от желаний и страхов. Он не творит, он повторяет и копирует. Он не герой, он раб. Так учил Шопенгауэр, так говорят экзистенциалисты.

Славик фыркнул и скрестил руки на груди.

– Ты ошибаешься, Витек. Ты просто не веришь в себя и в свои возможности. Ты боишься жить по-настоящему. Ты предпочитаешь смириться с тем, что есть, а не бороться за то, чего хочешь.

Витек усмехнулся и пожал плечами.

– Славик, ты фантазёр и мечтатель. Ты не видишь реальности такой, какая она есть. Ты создаёшь себе иллюзорный мир, в котором все хорошо и прекрасно. Ты игнорируешь свои ограничения и проблемы. Ты преувеличиваешь своё значение и свою роль в истории. Ты забываешь о том, что человек – это не только часть Бога, но и часть зверя.

Славик и Витек посмотрели друг на друга с недоумением и раздражением. Они понимали, что не могут убедить друг друга в своей правоте. Они понимали, что они слишком разные, чтобы думать одинаково. Они понимали. А ещё понимали, что что они, хоть и думают по – разному, но, все-таки, друзья. Друзья детства.

Славик улыбнулся и спрыгнул со скамейки.

– Ладно, Витек, давай не будем спорить больше. Чешика нет. Разругаемся ещё, так кто нас разводить и успокаивать будет? Каждый имеет право понимать мир как он хочет и жить в нем по своим правилам не мешая другим.

Витек улыбнулся в ответ, поднялся со скамейки и похлопал снисходительно по плечу своего товарища:

– Пошли уж, философ, на футбол опаздываем.

Морось вроде прекратилась. Даже посветлело. И где-то далеко за ещё раздражённой тучей мелькнули солнечные лучи.