С наступлением темноты

Не похож я на их спасителя, на которого возлагают так много надежд.

В глазах побелело.

Передо мной стояли напротив друг друга двое в темно-синих мантиях. Изображение было ужасно размыто, всё плыло, но мне удалось разглядеть, что один (или одна?) из них ниже на две головы второго (или второй?). Они стояли на улице масштабного города, а именно на пороге подъезда. Затем до меня начали доходить эхом огласки их разговоров. Пришлось сосредоточиться, чтобы понять речь:

– Ты должен помочь мне, – настаивала – судя по женскому голоску – девушка.

– Какая мне с этого выгода? – сложил руки на груди мужчина.

– Проведу тебя к командующему. А дальше сам договаривайся.

Собеседник немного подумал, после чего они пожали руки.

Первый голос был ужасно знакомым… Но я не мог вспомнить, кому он принадлежал.

А потом я раскрыл глаза.

По лбу скатывались холодные капли пота, я с трудом переводил дыхание, от чего закашлялся. Что это было? Сон? Не стал бы я после него отходить как душевнобольной. Я не разглядел даже волос этих людей, ибо на них были надеты капюшоны, но ясно смог понять, что на дворе ночь.

– Заходите, – крикнул я, присев на кровати.

В спальню зашла черноволосая, как смола, девушка, по наряду служанка. Она несла поднос с едой. Девушка поставила его на столик и повернулась ко мне.

– Вы бледны. Вам нездоровится? – поинтересовалась та.

– Всё хорошо. Просто немного утомился.

Служанка поправила белоснежный фартук, закрыла дверь и произнесла, подойдя ко мне:

– Нам тоже тут не нравится.

– «Нам»? – переспросил я.

– Да. Мне с братом.

– И с чего вы взяли, что мне здесь не нравится?

– Вы ничего не едите. Не вы ходите из комнаты, часто спите, ни с кем не разговариваете.

– А Вы наблюдательная, – похвалил я, слабо улыбаясь.

– Я знаю, кто Вы, Руэн Лэнгтон, – продолжила шепотом девушка. – И знаю, что ваше место не здесь. В этом особняке Вам станет только хуже.

– А что Вам здесь не нравится?

– Сир Рональд подвергает нас насилию, – она убрала челку со лба; свежие синяки тут же вылезли на поверхность.

– Какой ужас… – выдохнул я, испытывая невыносимую злость по отношение к владельцу дома.

– К сожалению, у нас нет выбора.

Ее изумрудные глаза поникли, она опустила голову.

– Как Вас зовут? – перевел тему я.

– Матильда, – представилась та. – Можно на «ты».

– А брата?

– Кристофер.

– Какие красивые имена.

Это ее взбодрило.