Свой своему

Парень из бедной семьи, светлая голова, рекомендации раввинов, читает и пишет и при солнце и при луне, молитвой и учением живет.

Жених не нравился Дворе, Авигдор сомневался, Маргалит загодя плакала, но раби Айзик – настойчивый сват. Новобрачный, уроженец Вильно, не водился прежде с хасидами, наоборот, числился меж литовских хасидоборцев. Но бедняку не пристало высокомерничать и испытывать удачу. А Авигдор что возразит, коли сам цадик благословляет? “Все мы евреи, и не гоже своим своего чураться!” – сказал раби.

2

Авигдор направляется к цадику. Побеседовать, сердце облегчить. Рассказать, что дочка в большой печали, что безвременно отлетела к небесам ученая душа чахлого ее мужа-талмудиста. Да неужто раби не знает бед своего хасида? Знает! Напомнить, однако, не грех, авось угадает скрытый упрек.

Зима, оттепель. Грязные ручьи стекаются в лужи. Черные бурлящие потоки несут куриные головы и лапы, рыбью чешую, яичную скорлупу, селедочные хвосты и прочие свидетельства нерадивости божинской общины.

Обнажившиеся острые камни развороченной мостовой грозят благополучию сапог. Авигдор переступает через оттаявшие трупы кошек, брезгливо морщится. “Кому вперед жертвовать? Общине, чтоб вычистила улицы, или раби Айзику на угощение к хасидской сходке? Везде придется дать!” – вздыхая, думает богач.

Цадик раби Айзик человек состоятельный. “Сам магнат, а хасидов своих учит находить отраду в бедности!”, – шипят божинские хасидоборцы. “Завистники! Не хотят знать, что не наслаждения ради, а дабы достойно представить небеса на земле окружает себя красотой божий посланец!” – смеются в ответ его поборники.

Авигдор – один из любимцев Айзика. Делец щедро жертвует на общую пользу, а раби из личной мошны делает вклады в его коммерцию. Встречаясь, наставник и ученик ведут разговоры о духовном и касаются вскользь прочего и важного.

У крыльца и во дворе множество хасидов дожидаются, когда выйдет к ним цадик. Поговорит со всеми вместе, поговорит с каждым, а кого и в дом пригласит.

Слуга издали заметил Авигдора, мигом скользнул в дверь, и уж через минуту вышел и машет рукой важному гостю: заходи, мол!

– Горюешь? Богу виднее… – утешил гостя цадик раби Айзик.

– Женщины затопили дом слезами, – вздохнул Авигдор.

– Глубина скорби сообразна с добродетелью умершего.

– Да, раби. Он много знал и молился много.

– Мог бы моим хасидом стать…

– Пожалуй…

– Бедная твоя Маргалит.