Шимшон

– Вот-вот, – воодушевился Первый, – иудеям требуется царь ли, пророк ли, судья ли – но такой вождь, который уведет их с кривых путей и вселит слово Божье в крепколобые головы!

– Мудрено найти такого вожака. Задача потрудней, чем выучиться железо выделывать, или, скажем, алчных соседей обуздывать, – уныло заметил Второй, – все колена обойдешь, а вот сыщешь ли?

– Я думаю, не среди колен ближних и дальних искать надо, а своего праведника в Цоре растить с младых ногтей, – догадался Первый, – близкий пример убедительнее!

– А я бы уточнил, – вмешался Пахдиэль, – не с младых ногтей, а с колыбели!

– Да разве благочестивый вырастет в Цоре, обдуваемой окаянства ветром из соседней языческой Тимнаты? – усмехнулся Второй.

– Праведность не средой внушается, а наследуется! – провозгласил Первый, – нужно даровать младенца богобоязненной бездетной чете.

– А многодетная семья чем уступит? – ехидно спросил Второй.

– Бесплодные родители будут безмерно благодарны Господу за ниспосланное благо, и все силы положат, дабы воспитать Ему достойного адепта, – с важностью ответил Первый и поймал на себе уважительный взгляд Пахдиэля.

– Внушением не одолеть жестоковыйность. Зубы сломаешь о твердокаменную природу людей. Вождь – человек, значит, не без изъяна, который рано или поздно грехом обернется. И недруги радостно поставят лыко в строку, и опорочат и низложат наставника! – провозгласил Второй.

– По-твоему, нет никакого средства? – осторожно спросил Пахдиэль.

– Есть средство! Железо, то бишь оружие. Сплотиться, учиться воевать и давать отпор!

“Во мнениях обоих советников я нахожу плодоносные зерна”, – подумал Пахдиэль и остановил диспут. Теперь ему предстояло все взвесить и принять решение. Несомненно одно – надо спускаться на землю. Ангел поднес разгоряченным полемикой друзьям чаши с прохладной водой из реки Пишон, сердечно поблагодарил их, и отпустил восвояси. Наблюдая, как они продолжают спор на ходу, принялся обмозговывать план действий.

***

Сквозь туман послепиршественного утра пробивались лучи сладких воспоминаний о ночи любви. К полудню Маноах собрался с силами и отправился в поле, прихватив с собой деревянные орудия землепашца. Флалита уселась на сруб, накануне служивший мужу местом ожидания и отдохновения, и принялась доить заждавшихся коз. Рабов и наемников отправила на заготовку хвороста.

Тут случилось невиданное прежде.