Шимшон

Как и всегда, я апеллирую к проницательности ваших умов, и, уповая на мощь сего рычага, надеюсь добраться до ядра предмета, дабы исполнить волю Творца. Начнем с основ. Огласим без утайки ведомое нам о жизни колен Израилевых в Ханаане и в Цоре в том числе. Прошу высказываться.

– Нечего тут говорить – бедствуют люди! – горестно вздохнул Первый друг, и слеза скатилась по щеке его.

– Верно, но общо, – заметил Второй друг, – факты помогут лучше душещипательных эмоций.

– Увы, доказательств бедствий слишком много! – взволнованно возразил Первый.

– Что вам конкретно известно, друзья? – старался Пахдиэль направить обмен мнениями в русло рациональности.

– Худшие из язычников сбились в банды и грабят на дорогах иудейских купцов, – начал Второй, – вдобавок еще и власти филистимские разбойничают – разоряют торговцев двойной пошлиной.

– Люди трудятся от зари до зари, а утробу насытить не могут! – воскликнул Первый, – бескормица, бедность. Порой, нечем наготу прикрыть.

– Филистимляне не позволяют израильтянам изготовлять железо, – заявил Второй, – и это хуже всего!

– Хлебушко нужен, – горестно усмехнулся Первый, – в рот не положишь твое железо!

– А вот и неверно! – вскричал Второй и в гневе топнул ногой, – с обладания железом начинаются и хлеб и свобода! Серп и орало, копье и меч!

– Не раскаляйтесь, друзья, – урезонивал Пахдиэль, – лишь холодный рассудок нам в помощь.

– Филистимляне истуканам молятся, а сами-то не истуканы! – заметил Второй, – не допускают иудеев до оружия.

– На сей раз не я, а ты не прав, – бросил Первый, – глупы язычники: себе в ущерб держат соседей на коротком поводке скудости – нечего у бедняков купить и продать голодранцам ничего нельзя.

– Думаю, коленам Израилевым не на кого пенять, – произнес Второй, – пусть сперва все кланы на землю осядут. Вот привыкнут к труду, и появится у них железное оружие, и войско сильное соберут, и одолеют кумирников и заживут хорошо.

– Во всем ты материю высматриваешь. Духовную причину искать надо! Грешны иудеи, творят злое в очах Господа, не блюдут заповеди и до сих пор идолов не забыли – куда уж хуже! Кара Божья – их удел справедливый, – возразил Первый.

– Плохо, что царя над ними нет, и праведных слишком мало, а нечестивых предостаточно, – добавил Пахдиэль.