Женщины, которые меня… научили готовить

Марина говорила со своей лесбийской половиной и была счастлива. Вернувшись к входной двери, я громко хлопнул ею, официально вернувшись на этот раз.

В спальне было тихо. Открыв дверь, я шепотом спросил:

– Марина? Спишь?

Она молчала. Подойдя к кровати, я не обнаружил телефона, который она, видимо, спрятала под подушку.

– Тебе лучше?

Стон в ответ звучал лучше всякого ответа. Ей было плохо. Я отошел к двери, повернулся к ней и нормальным голосом произнес:

– Надо же, с улицы услышал смех, подумал, что это ты, но, видимо, тут живет еще одна лесбиянка-притворяшка.

На. – Я кинул на кровать пакет с лекарствами. – Тут лекарства от любой боли. К сожалению, от вранья и подлости не попросил.

А надо было.

Закрыв дверь, я подошел к окну. Внизу какие-то дедушки по очереди кидали в песок металлические шары. Прозрение наступило даже раньше ожидаемого. Отправить ее домой? Билеты на сегодня или завтра, наверное, стоят невероятных денег. Да и что тут делать одному? Ходить по ресторанам и смотреть на Лазурный берег? Мне-то он зачем? Какая мерзкая дрянь.

Поехать и надеяться на что? Что я ничего не пойму? А может, Полина уже летит сюда, и дальше они будут гулять без меня? Да, но обратный билет у меня, слава богу, и она хрен его получит. Как можно было так фраернуться? Чувство глубокой обиды не покидало меня.

Дверь спальни открылась, она вышла и тихо села на диван.

– Спасибо за лекарства.

– Не за что, – не поворачиваясь ответил я, – тем более, они тебе, как выяснилось, не нужны.

– Неправда, у меня болел живот.

– Так сильно, что ты решила позвонить ей и попрощаться? – Я повернулся, стараясь, чтобы она не видела навернувшихся на глаза слез. – Скажи, зачем? Зачем ты так поступила? Трем людям теперь плохо.

– Я не знала, что мне будет так плохо. – Она опустила глаза.

– Тебе? Да мне наплевать на тебя! Ты можешь думать еще и о других? Если не обо мне, то хотя бы о ней, своей неопрятной подружке.

– Не смей её так называть! – закричала Марина.

– Интересно, а когда она меня унижает, ты тоже меня защищаешь?

– Она тебя не трогает.

– Да как же… Она и при мне не особо сдерживалась.

Я вспомнил, как совсем недавно на какой-то вечеринке, где мы оказались вместе, Полина, быстро накидавшись дешевым полусладким вином, практически открыто набрасывалась на меня, желая «поделить бабу». И, если бы не хозяйка квартиры, в которой проходила вечеринка, я бы уже ждал бы приговора за нанесение тяжких телесных повреждений.

– Ты сам виноват.