Опасная любовь

Он продолжил, решив добиться своего, поскольку не привык проигрывать ни в чем:

– У тебя есть своя квартира? – она отрицательно качнула головой, и он обольстительно пообещал: – На выданную тебе премию ты сможешь сделать первый взнос на квартиру в приличном доме. Только представь – собственное жилье. Только твое. Никто не заставит тебя съехать, если ему вдруг что-либо не понравится. Только через суд.

Это был весьма значимый аргумент. Элис попала однажды в пренеприятнейшую ситуацию.

Причем виновата была даже не она, а ее соседки по съемной квартире, устроившие ночью дикую оргию. Соседи снизу, не выдержавшие пьяных воплей и громкой музыки, вызвали полицию, а на следующий день владелец дома им всем троим отказал от квартиры, как нарушившим условия проживания.

Пришлось побегать, подыскивая новое жилье. К тому же о ней пошла нехорошая слава, хотя она-то вовсе была ни при чем. И каждый новый хозяин квартиры, увидев в Интернете в черном списке арендаторов жилья ее фамилию, спешил отказать, даже не выяснив причины.

Этот довод перевесил ее сомнения. Она медленно кивнула, соглашаясь и молясь, чтобы эта ее авантюра не закончилась плачевно.

Понимая ее колебания, Хоуп снисходительно пошлепал ее по щеке и заверил:

– Все будет тип-топ, малышка! Свечку над нами держать никто не будет! А пару страстных поцелуев для публики мы всегда изобразить сумеем.

Элис передернуло.

– Изобразить? А тебе не будет противно?

Он демонстративно обвел ее плотоядным взглядом.

Под этим нарочито-страстным взглядом она смешалась и покраснела.

– В отличие от тебя, я хороший актер, – неожиданно серьезно заметил он. – Мне героев-любовников на профессиональной сцене играть можно. Ты только не сопротивляйся, и все будет хорошо. Можем даже порепетировать прямо сейчас.

Не успела она моргнуть и глазом, как он подтащил к себе ее вместе со стулом, приподнял подбородок, улыбнулся прямо в ее изумленно-озадаченные глаза и приник к губам.

Сначала Элис было не по себе. Целоваться посреди переполненного паба по меньшей мере неудобно, но в какой-то момент все окружающее исчезло, и остался только Генри и его странно горячие губы. Ей захотелось прижаться к нему плотнее, закинуть руки на шею, но ехидный внутренний голосок предостерегающе прошептал:

«Интересно, и кто кого тут соблазняет, а? Не я, это однозначно».