Артур, Луи и Адель

Марсель напрягается, но не отказывается. Мы молча идем в сторону лестницы, и я ловлю на себе взгляды наших горничных.

– Я очень рада, что Вам лучше, – шепчет Мари, отвечающая за домашний персонал, пожилая, но очень шустрая и живая женщина.

Я ничего не отвечаю, лишь одариваю ее улыбкой.

Марсель входит в комнату, и я закрываю за нами дверь.

– Интересно, почему она решила, что мне лучше… – бормочу я себе под нос.

– Потому что ты наконец выглядишь прежней. Но это все неважно. Что у тебя за вопросы?

Он начинает наматывать круги по комнате.

– Ты что, нервничаешь?

– Конечно, нет ничего хуже, чем вопросы.

– Ладно, расслабься, это дело тебя не касается, я услышала родительский разговор… Если вкратце: папа говорил маме, что они мне что-то рассказали, но я снова забыла. А затем что мое незнание, возможно, к лучшему, так как убережет меня. Вопрос номер один: как можно забыть то, что тебе рассказали? Вопрос номер два: от чего именно меня оберегают?

Марсель останавливается.

– Ты помнишь свои сны? – неожиданно спрашивает он.

Я хмурюсь:

– К чему вопрос?

– Каждую ночь ты бормочешь, а порой и вовсе кричишь два имени. Ты знаешь какие?

Я ошарашена его заявлением.

– Нет, но как можно кричать и не помнить об этом? Я точно кричу?

Марсель не кажется удивленным.

– Все потому, что твой мозг блокирует воспоминания. Однажды ты запомнила эти имена и спросила про них у мамы. Далее был обморок, ты оказалась в больнице, и врачи очень испугались, что ты впадешь в кому.

– Подожди, как это мозг блокирует? Зачем?

Мой брат пожимает плечами:

– Если бы я знал… врачи говорят о психологической травме. Такое и правда бывает, я перерыл весь интернет. Тебя что-то очень шокировало, огорчило до такой степени, что мозг ставит блок, лишь бы тебе не было больно. Но проблема заключается в том, что никто, кроме тебя, не знает, что именно произошло.

– Себастьян сказал мне, что я попала в аварию. Но у меня нет никаких физических повреждений. Разве такое возможно? Попасть в аварию и остаться полностью целым?

Марсель кивает:

– Возможно. По крайней мере, насчет аварии можешь быть уверена.

Я присаживаюсь на край его постели и тру виски.

– Голова идет кругом, иногда мне кажется, что я умру, ничего не вспомнив, – честно признаюсь я.