Свидание

Свидание

Ирина Андрианова

Валерий с самого начала ведет себя странно, всем видом показывая, что ему не нравится женщина, которую он пригласил на свидание. При этом он упорно желает довести ритуал ухаживания до конца. Но до какого? Что ждет Надю в конце этого долгого дня, полного страхов и неожиданных поворотов?

Ирина Андрианова

Свидание

Она

Боясь выдать дрожь, она постаралась как можно непринужденнее опуститься на сидение машины. На секунду задумалась – а как следует закрыть дверцу? Небрежно ли захлопнуть, не глядя, как сделала бы любая удачливая коллега по женскому полу, опытная в жанре катание-с-мужчиной-в-машине (сама-то она, увы, неопытная) после чего повернуться к своему спутнику с обворожительной улыбкой? Или лучше тщательно закрыть, всем видом демонстрируя заботу о его имуществе? Как в таких случаях поступают счастливицы, для которых подобная ситуация привычна? Так и не найдя правильного решения, она неуклюже изогнулась над дверцей – по крайней мере будет видно, как она старается – и до отказа потянула ручку на себя.

Вроде хорошо…

– Не закрыли.

– Э-э… Ох… А так?

Дверца хлопнула немного громче.

– Не закрыли.

О Боже! У нее не получается! Опять, в десятый или сотый раз, она конфузит себя на ровном месте! Должно быть, Валерий уже начал терять терпение. Такие мужчины, как он, обладатели таких чистеньких, гладеньких, красненьких иномарок очень быстро начинают терять терпение, если что-то идет не так. И она его прекрасно понимает!

– А теперь… теперь закрыла?

Надя попыталась наивно-кокетливо улыбнуться, но вышло испуганно и жалко.

Валерий, не меняясь в лице и не говоря ни слова (ей показалось, или он подавил утомленный вздох?), наклонился через нее к ручке и резко (хотя и не громко) захлопнул ее. В нос ей пахнуло дорогим одеколоном. Впрочем, она слабо разбиралась в запахах дорогих одеколонов, но вкупе с машиной, а главное, с невозмутимым лицом Валерия его одеколон мог быть только дорогим. Он снова вздохнул – на сей раз от усилия – и откинулся назад на свое сидение. И ни на секунду не задержался на уровне ее тела. Хотя в какой-тот момент практически лежал поперек нее.

«Ему было неприятно задержаться? Я не внушаю ему никаких чувств? Боже, а вдруг он уже раскаивается, что пригласил меня?! Ну конечно. Меня же насквозь видно. Ничтожество, не умеет даже дверцу машины закрывать! О чем это говорит? О том, что ее никто и никогда не сажал в машину. А значит, у нее никогда никогоне было.