В ореоле тьмы

Тени добавляли им жизни и делали их более выпуклыми. Было ощущение, что я могу протянуть руку и дотронуться до бутона. Мне было семнадцать лет. Я состригла ужасную челку, отпустила длинные, густые каштановые волосы, покрывающие всю спину. Походы к косметологу дали свои плоды: акне исчезло, моя кожа была чистой, сверкала молодостью и румянцем. Брекеты сняли, я теперь не стеснялась улыбаться и делала это при любой возможности. Широкие брови я слегка выщипала, придав им аккуратную форму. Они больше не портили меня, скорее делали акцент на глазах, подчеркивали их миндалевидную форму и насыщенный янтарный оттенок.

– Беренис, пошли уже, твой папа начал вести со мной слишком серьезные разговоры, – недовольно бурча, сказал Габриэль.

Он ввалился в мою комнату без стука и сразу же упал на кровать, сминая шелковое нежно-голубое покрывало.

– Можно потише? Ты мешаешь, – не скрывая раздражения в голосе, сказала я.

– Сколько можно рисовать?! – воскликнул он.

– Тсс, – шикнула я.

В моей семье был лишь один художник – Клэр.

А о моем секрете до сих пор не знала ни одна живая душа, кроме Габриэля. Ему стукнуло двадцать. За последние четыре года он хорошенько вытянулся и набрал массу. Мальчишеская несуразная угловатость пропала. Он занялся греблей, отчего плечи стали шире и спина накачанной. Но зеленые глаза все так же были наивны и по-детски глупы. Габриэль взъерошил свои светло-коричневые волосы.

– Я думал, Клэр сегодня приедет, по крайней мере, так сказала твоя мама.

– Моя мама надеется, что Клэр приедет, но ты же знаешь, что никто никогда ни в чем не уверен, когда дело касается моей старшей сестры.

– В последний раз вы виделись на Рождество, ведь так? А это было давненько…

– До Рождества мы не виделись год, Габриэль. У Клэр нет понятия «Я давно не видела свою семью!». Она ужасная эгоистка.

Он нахмурился.

– Не будь такой категоричной, Беренис. Она все-таки твоя сестра, и мне кажется, что у нее сложный период в жизни.

Я не выдержала и закатила глаза.

– У нее всегда сложный период в жизни, ясно? И все вокруг должны ходить на цыпочках и разговаривать с ней шепотом.

Потому что у нее плохой период! Как же ее жалко!

– Вот поэтому между вами ужасные отношения. Ты не пытаешься ее понять!

– Ее понять невозможно! – Я повысила голос, и Габриэль удивленно приподнял брови.

– Вот это да… Ты что, правда, ее так сильно ненавидишь? – Он вглядывался мне в глаза в поисках ответа.

Я отвернулась – отвечать не хотелось.