Мои бывшие

Алл, может, тебе такси вызвать? – спросила, пересилив себя – мне, хоть и неприятна эта девушка, но ей явно пора домой.

Как и мне.

– Ты чего? Вся ночь впереди, – захихикала она, и начала извиваться рядом со мной в танце.

Ясно, что для нее эта ночь закончится чьей-то постелью, но Алла никогда не была скромницей. Значит, и сторожить ее не стоит, можно просто уйти – сейчас этого никто не заметит.

Только я хотела развернуться, как моего запястья коснулось что-то металлическое, теплое, как согретые в ладонях наручники.

– Тише, тише, – прошептал мне на ухо мужской голос. – Карим передал мне твой приз. Вот, отдаю.

– Почему тебе? – нервно спросила, не оборачиваясь.

Мирон усмехнулся, стоя за моей спиной. Все мое тело реагирует на его близость, особенно волнующую оттого, что я не вижу его. Только чувствую. Сильное тело, то и дело касающееся моего; руки, оглаживающие мою руку, и… надевающие на нее часы.

– Потому что Руслан обойдется, – отрезал он.

– Мне не нужны мужские часы.

– Выбросишь, – прошептал Мирон, касаясь губами мочки моего уха.

Глубоко вдохнул, и от всего этого мои руки мелко задрожали. – Если захочешь.

– Спасибо за разрешение. Ты отдал часы, а теперь… – я оборвала свою речь, очень уж голос дрожит.

– А теперь проваливай? – догадался Мирон, и сжал мою талию. – Так?

Я в панике вгляделась в зал. Марины не видно, но она явно где-то здесь. Сторожит, змея, и если увидит меня с Мироном, если решится открыть рот – плохо будет именно мне. В мои слова про их отца никто не поверит, а если и поверят, то закроют глаза.

Мне не выиграть.

– А если я не хочу? – ладони Мирона заскользили по моей спине. Ниже, ниже, накрыли ягодицы, а затем одна ладонь скомкала платье у выреза на бедре. – Как я могу уйти, если знаю твой секрет?

– Какой? – испугалась я, и сердце зашлось.

От новой волны паники, что Мирон все знает, и тоже закрывает глаза, как и Марина. И от того, что он близко. Слишком. У всех на виду, но одноклассники настолько погружены в веселье, что не замечают.

Как Мирон практически на глазах у всех меня раздевает. Он прижал меня к себе так плотно, что я чувствую его острое возбуждение, и оно зажигает мое – к низу живота волнами спускается горячая волна, и эти чертовы мелкие судороги заставляют живот сокращаться, а грудь – высоко вздыматься.

– Какой секрет? – переспросила, и ладонь Мирона скользнула в разрез платья, лаская мое бедро.

Боже, я сейчас упаду. Если бы Мирон не держал меня так крепко – уже упала бы.