Их любимая студентка

Из-за света фонарика, я как под прожектором стою. А они будто в нише сидят, на представление смотрят.

– Я тоже хочу, – соглашается Вадим. – Как делить будем?

Не вижу их лиц, лишь голоса слышу, по-мужски глубокие, с нотами превосходства, и такие наглые, словно эти двое – у себя дома находятся.

– Вы в мою квартиру залезли, – напоминаю и пячусь по коридору. Ладонью веду по стене, пытаюсь нащупать дверь. – Это преступление. Но до суда вы не доживете. Папа вас в порошок сотрет, – угрожаю.

– Да ладно, майор, – Вадим не пугается, – мы тебя не обидим.

Просто немного поиграем. Ты нас арестуешь. Давай. Иди сюда. Наручники есть?

По голосу слышу, что он ухмыляется. И шаги их слышу, все ближе и ближе.

– Уберите чертов свет, – ругаюсь.

И, о счастье, нащупываю круглую дверную ручку. С тихим щелчком поворачиваю ее, пока Артем говорит. Глухо, но выразительно, это голос соблазнения.

– Предлагаю сделку. Фонарик в обмен на твою маечку, Русалочка.

– Я согласна, – выдыхаю.

И плечом наваливаюсь на дверь. Влетаю в комнату. Шаги в коридоре ускоряются, я с грохотом запираюсь.

Поворачиваю замок в ручке. И вытираю влажный лоб. Перевожу дыхание.

Успела.

– Слушай, Русалкина, – звучит за дверью смешок Артема. – Ты играешь нечестно.

– А в чужие дома вламываться честно? – зачем-то стою и веду диалог. Мою семью ограбить хотят, а я слушаю этого мужчину и гадаю, как он выглядит.

Врожденная женская интуиция подсказывает, что он красив, как сволочь.

Одним взглядом и парой фраз своего добьется. Обаятельный, лживый, чувственный гад.

– Родная, – Артем будто наклонился к двери, говорит в щелку. – Эту крепость, в которой ты заперлась. Ногтем открыть можно. Выходите, майор Русалкина. Где же ваша доблесть.

– Зачем? – спрашиваю. И нет внутри чувства, что этот человек мне может зло причинить. Уж слишком он…легкий, насмешливый.

– Сделку закроем. Ты снимешь маечку, а я дам фонарик.

– Тём, – низкий хрипловатый голос Вадима словно осаживает его.

 – Пусть сидит пока. Мы тут по делу, забыл?

И вот тут я покрываюсь мурашками.

Все перестает быть странной, то ли игрой, то ли розыгрышем, меня будто головой об стену приложили, чтобы встряхнуть мозги.

Никто не шастает по чужим квартирам, чтобы сказать в конце: ты нам просто давно нравишься, Лия, не знали, как с тобой познакомиться. Извини, что напугали тебя. Мы уже уходим. Встретимся днем.