Их любимая студентка

У Марины лицо перекошено, я в таком изумлении ее последний раз видела на экзамене. Она по всем билетам настрочила шпаргалки и справилась на отлично.

А потом препод задал ей дополнительный вопрос.

И она выпала в осадок.

– Знаешь что, Лия, – шипит подруга и бросает взгляды через плечо. – Это как понимать? Он мне дверь сейчас открыл без трусов. Чем вы тут без меня занимались? Я все-таки позвоню твоему брату.

– Зачем звонить моему брату? – резко переспрашиваю и толкаю бутылку с ликером ей в грудь.

Стараюсь взять себя в руки.

Ей домой пора.

– А нафига он брюки снял? – Марина оглядывается на Вадима.

Тоже оборачиваюсь.

И краснею.

Этот гад так и не оделся. Стоит у двери, и нагло смотрит мне в глаза. Его эрекция словно вышка, чуть ниже резинка синих боксеров сжимает загорелые бедра.

Он никакой неловкости не чувствует, размеров своих не стесняется. Внимание его не смущает, он всем видом показывает, что дико хочет меня, и моя подруга ему не помеха.

Но разве так можно.

Он бесстыдный, порочный, самоуверенный…жеребец.

– Будешь ликер? – бормочу. – Он сейчас оденется.

Марина смотрит на Вадима. У нее глаза блестят. Я этот ее взгляд знаю, и мысли ее в воздухе висят, это нечто на уровне инстинктов, животная тяга к сильному привлекательному самцу.

– Буду виски, – с заминкой решает Марина и гремит бутылками в папином баре.

Сгребаю волосы на одно плечо. Прижимаю к себе ликер и пересекаю кабинет.

– Одевайся, – цежу. – Выставил свое хозяйство всем на обозрение.

– Это двойные стандарты, Лия, – усмехается Вадим, но все таки подтягивает боксеры. – Когда дверь была закрыта – ты хотела, чтобы мы тебя вдвоем до визга затрахали.

От его слов вспыхиваю и замахиваюсь. Залепляю ему звонкую пощечину.

Улыбка с его губ исчезает, взгляд темнеет. Вадим перехватывает мою руку.

– Вон из моего дома! – задыхаюсь от злости.

– Дим, отпусти Русалочку, – звучит за спиной спокойный голос Артема. – Ей больно.

Вадим словно не слышит, в упор смотрит на меня. Моя грудь тяжело вздымается, я еле стою на месте, хочется кинуться на него, и это нахальное, чувственное лицо расцарапать, а потом впиться в губы, и кусать, и целовать, и чтобы он к стене меня толкнул, и порвал халатик.

Его глаза огнем полыхают, я в этом пламени сгорю заживо.