Измена. Простить или отомстить

Я шел к своему кабинету, принюхиваясь к себе – не пахнет ли от меня восточными духами Ники. Вроде всё чисто, спалиться я не должен.

– Лиля, ты что здесь делаешь? – «удивился» я, войдя в свой кабинет.

– К тебе приехала. А ты где был?

– Я же тебе писал. Прости, не стал будить. Думал что быстро вернусь но замотался. Спал около полутора часов здесь, на диване. Так, – добавил я в голос строгих ноток, – ты что, меня в чем-то подозреваешь? Чуть позже я отшлепаю тебя за недоверие, а сейчас иди-ка ко мне, жена. Я хочу свой утренний поцелуй.

Глава 4

ЛИЛЯ

Утренние поцелуи —

это мое любимое. Они долгие и ласковые. И обычно заканчиваются

таким же медленным чувственным сексом.

Но сегодня мы не дома, не в постели.

С сожалением оторвалась от мужа и поерзала у него на коленях. Окинула его жадным взглядом. Взъерошила и так растрепанные волосы.

– Всего полтора часа спал? А я вообще не спала, – призналась.

– Ну ты даешь, – Давид откинулся на стуле. Его рука расслабленно лежит на моем бедре.

– Да, – погладила белый манжет халата, из-под которого виднеются часы-устрица с танцующими кристаллами. – Разобрался с пациенткой?

– Не сомневайся.

– Что у нее было? Грудь седьмого размера воспалилась до десятого?

– Лиля, – муж усмехнулся, носом уткнулся мне в шею. – Ты как маленькая. Дети так же ревнуют родителей к работе.

– Но ты впервые не ночевал дома.

– В первый и последний раз, – заверил Давид. Щекотно потерся носом и шумно втянул мой запах. – М-м-м. Черт. Хочу тебя.

– Жди до вечера, – покосилась на дверь.

В его кабинете у нас не было никогда, хотя Давид и намекал. Но мне неприятно, стоит представить, как он тут голых женщин лапает, фломастером на их коже черкается, из каждой делая совершенство – пропадает всякое желание.

– На обед приедешь? – развернулась и спиной откинулась на его грудь.

– Работы много, любимая.

– А ночью ты кому звонил?

Пауза.

После которой прозвучал ровный голос мужа:

– Звонил? Никому. Пациентка пульнула сообщение с кучей восклицательных знаков.

Сижу у него на коленях.

И смотрю на статуэтку богини красоты, что пристроилась между монитором и рамочкой с моей фотографией.

– Мне показалось, что ты кому-то звонил.

– Показалось, – заверил муж. – Лиля, ты же с мигренью свалилась. Как, кстати, любимая, получше?

Он поцеловал меня в затылок.

– Здесь болит? – шепнул.