Его вторая семья

У меня на сетчатке глаз навечно запечатлены они втроем: Полина, Денис и Матвей. Мальчик – буквально клон моего мужа. Макар больше в меня пошёл, только глаза отцовские.

Мне стоит поблагодарить Дениса за то, что от своей семьи оторвался ради нашего сына?..

– Ручка болит? – Денис ласково погладил сына.

– Немного.

– А ножка?

– Чучуть.

– Чучуть, – передразнил Дэн Макара, и легонько взъерошил его волосы.

– Пап, я плакал. Ты говорил что настоящие мужчины не плачут, а я вот, – вздохнул ребёнок. – Как девчонка.

– Я ошибся, все плачут. Вот мне когда рассказали что ты в больницу попал – я и сам чуть не расплакался, представляешь?

– Да ладно! – ахнул Макар. – Не может быть, пап, ты же взрослый!

– Еще как может, – серьезно заявил Денис.

Вижу – переживает за сына, может не меньше меня самой. Шутит, подбадривает, но разглядывает Макара тревожно, выискивает ссадины, синяки.

Любит.

Мой разум играет со мной в злую игру: я помню всё что произошло сегодня, но в этот момент события в аэропорту и у таунхауса кажутся всего лишь кошмарным сном.

От этого сладко и горько.

Я привычно склонилась над сыном, прижалась на пару секунд губами к его лбу и напряжение немного спало.

– Точно всё хорошо, родной? Если что-то заболит, сразу мне скажи, не геройствуй.

– Ладно, мам.

Макар привычно смутился от проявления нежности. Наедине со мной он ведёт себя как маленький шестилетний мальчик, не уворачивается от моих поцелуев и ласк.

Хороший мой.

– Расчувствовалась, Сонь? – улыбнулся Денис, и подошел ко мне. – Я чуть с ума не сошел, когда Лидия Алексеевна мне позвонила. Причем, сам я когда пацаном был, лазил по стройкам, по деревьям, откуда только не падал. Но из-за Макара распсиховался. Твоя мама сказала что всё в порядке, но я накрутил себя так, что не помню как до больницы доехал.

Я постаралась улыбнуться мужу в ответ.

– Девочка моя, тише, тише. Всё хорошо, – легонько обнял меня муж.

Я почти поверила ему – в то, что всё хорошо. И вскрикнула когда Денис крепче прижал меня к себе. Локоть прострелило болью до самой шеи. И я оттолкнула мужа, вспомнив, что ушиблась я, уезжая от их с Полиной гнёздышка.

– Что такое, родная? – встревожился Денис и нахмурился. – Чёрт, Сонь, да у тебя рука опухла.

– Ерунда, – отстранилась я от него.