Его вторая семья

– Пусть Матвей посидит в машине, холодно, – без спроса открыла заднюю дверь и повернулась. – Запрыгивай, сыночек.

Дэн спорить не посмел, и Матвей уселся в Сонькиной машине.

Повсюду ее вещи, вещи Макара.

Я бы всё повыбрасывала.

– Смотри, какая машинка, нравится? – сунула Матвею в руки игрушку. – Только это чужая. Папа Макару купил.

Сын с интересом начал вертеть машинку.

Дэн быстро переговорил с кем-то. Устало потер лицо и продиктовал мне адрес.

– Это здесь недалеко, вас ждут. На такси доберетесь?

– Конечно, не волнуйся.

Мы с Матвеем самостоятельные, – улыбнулась. – Да тебе и не до нас сейчас.

– Макар всю ночь плакал, – Дэн поднял глаза на меня. – После встречи с тобой. Объяснишься?

Мысленно усмехнулась.

– Дэн… – напустила на себя озабоченный вид и огорченно выдохнула. – Дети по-разному реагируют на перемены. Не надо было нам вчера к вам подходить на стадионе. Но я как вас увидела… Подумала, раз уж встретились… то хотя бы поздороваться можем. Извини. Всё из-за меня. Ладно, мы не будем тебе мешать.

Поедем в клинику. Матвей, пойдем, – позвала сына. Выждала, пока он обнимется с Денисом, взяла его за руку. Наклонилась к Дэну и шепнула. – В пятницу у твоего сына День Рождения, помнишь? Будем очень сильно тебя ждать.

Глава 11

Подергала дверь – закрыто.

Я выдохлась. Вся злость, вся энергия из меня выкачаны, внутренние ресурсы на нуле.

Выглянула в окно и увидела мирную картину: Денис, мило улыбающаяся Полина и Матвей. А я в доме заперта как собака.

Заснуть бы, и проснуться в нормальном мире, а всё это вспоминать как кошмарный сон.

Наверху что-то упало, и я вспомнила что не одна. Бегом вскочила на середину лестницы и остановилась, перед глазами черная мошкара, мне дико холодно, вдохнуть не могу.

– Успокойся, – прошептала одними губами, и позволила себе постоять на лестнице минуту, две, три.

Позже. Я позволю себе истерику потом. Поплачу, покричу, побью посуду. Но не при Макаре я всё это сделаю.

Дверь в детскую я открыла с улыбкой, хоть руки и подрагивают.

Макар сидит над пакетом с игрушками, в его руке игрушечный бластер. Не плачет, но хмурится, и губы дрожат.

Запутался мой маленький. Мама сказала собираться, папа велел разобрать вещи.

– Макар, – позвала я.

Сын вскинул голову. Поднялся, подошел ко мне и молча обнял. Не крепко, не цепляясь за меня как бывает в страхе, а… будто бы сам мне поддержку дает, и поддержку же ищет. Вряд ли сын многое понимает, но чувствует он тонко.