Огненная мансуба

Он с утра уже выпил и о чём-то говорил со своим помощником. – И ведьму, и рыжую подружку её выкинул в Ничейных землях!

«Интересно, о чём это он», – Тарджинья подобралась ближе. Анриэ вздохнул – мол, и надо тебе слушать? Но Тарджинье казалось, будет что-то важное, а своему чутью она доверяла.

– А как они хотели? – откликнулся капитан – слов помощника Тарджинья не разобрала. – Девчонка чуть мой корабль вверх дном не перевернула! Дар у неё, видите ли. Ведьм на дух не переношу! А, что говоришь? Эмегены? Если эмегены… – тут капитан выругался, но Тарджинья и бровью не повела.

Она напряжённо прислушивалась.

– …те их встретили как подобает, будь уверен! Небось сгинули там. И поделом – моих людей ведьма чуть не покалечила! А я только на рыжую начал посматривать… думал, не скрасит ли она нам плавание…

Тарджинья вспомнила рассказ Эсфи и Мэриэн об их приключениях. Кровь ударила в голову, а кулаки Тарджиньи сжались сами собой, и с пальцев полились струйки воды.

«Эй, ты что творишь?!» – воззвал к ней Анриэ, но Тарджинья отмахнулась.

Она направилась по скрипящей палубе к капитану корабля и его помощнику, и с рук её поднимались фонтанчики, брызгая на доски. Команда даже грести перестала, все уставились на Тарджинью.

– Я слышала, вы тут ведьм не любите? Ну так я, – Тарджинья улыбнулась во весь рот, не слушая воплей ларма, – она самая и есть!

X

Гроб королевы Агрей был сделан из дерева эрмера – оно прочнее, чем дуб, а растёт на востоке страны. Эрмера, как помнила Эсфи со слов учителя, были низкими и очень толстыми.

А летом сиреневые листья на фоне тёмной коры, наверное, создавали ощущение сказки.

Сейчас Эсфи, разумеется, было не до сказок. Она стояла в королевском склепе, где хоронили потомков Райланда Неистового на протяжении столетий, и водила пальцем по гладкой древесине гроба.

После дворцового переворота лорд Дайвель был вынужден похоронить, как подобает, королеву, которую сам же отравил через преданных ему людей. Если бы Дайвель не провёл по Эльдихаре скорбную процессию, в народе обязательно пустили бы слух, что королева жива.

Нет, хоронить надо было со всей пышностью.

Глаза Эсфи затуманились от слёз. Ей хотелось бы думать, что, открыв гроб, она увидела бы мать такой же, как при жизни, но это бывает только в сказках. Намажут волшебной мазью тело героя – и оно остаётся нетронутым. Не оглядываясь, Эсфи махнула рукой – и все, кто сопровождал её, молча отошли. Эсфи собиралась поговорить с матерью, как обычно.