Огненная мансуба

С юных лет Эрекей уверял себя, что ему предназначено править великой Империей. Он был третьим сыном старого хана, младше – только ленивый и беззаботный Теркай. И если бы Эрекей ждал, пока наступит его очередь стать ханом, прошли бы многие годы. Но ведь любое препятствие можно убрать с дороги…

Эрекей отпил куумса, размышляя о прошлом, а у ног его скорчился едва живой от страха толстяк. Младший брат. Эрекей милостиво ему улыбнулся.

– Отчего же ты не пьёшь, Теркай?

Перед глазами снова встало прошлое. Старый хан долго болел и упрямо не хотел умирать.

У его ложа сидела бывшая рабыня, которая стала ему верной женой, и ухаживала за ним. Эрекей помнил, какая душная вонь стояла в комнате, как слезились глаза отца и тихо плакала его жена.

Старый хан умер своей смертью. На отца у Эрекея не поднялась рука…

– Я и так много пил, – голос Теркая вернул Эрекея в настоящее. – Там, в стране желтоволосых.

Теркай облизывал сухие губы и смотрел красными, воспалёнными глазами. Его опасения можно было понять – недавно у него на глазах погиб великий бей Кермас.

Тот, кто помогал Теркаю править в Афирилэнд.

Верный Бахар хладнокровно задушил бея, пока Эрекей пил куумс, подливая заодно брату, и слушал, как музыканты играли на сурне. Бездыханное тело бея упало к ногам Теркая, и, вмиг протрезвев, он завопил… С того дня Эрекей не вызывал брата к себе – думал, как с ним поступить. Велел бы казнить, но что-то мешало, удерживая карающую длань.

– Пей, – жёстко сказал Эрекей, протягивая брату чашу, и тот был вынужден трясущимися руками взять её.

 – Хотел бы отравить тебя – ты бы уже очутился на том свете.

Теркай кивнул, едва не роняя чашу. Пухлые щёки его обвисли, под глазами пролегли тёмные круги.

– Я… я на твоей стороне, Эрекей. Я всегда на твоей стороне.

Так оно и было. Субэй подавился костью, Сармай утонул, купаясь в реке, и сначала Теркай думал, что братья погибли по воле злых духов. Поняв, что единственным злым духом был Бахар на службе у Эрекея, младший брат лишь посерел и сказал:

– Я на твоей стороне.

Нет нужды убивать и меня.

Эрекей ему поверил. Может быть, потому, что и Теркай безоглядно ему верил. А может, по другой причине.

И когда жена покойного хана с кинжалом подкралась к Эрекею, её руку перехватил Теркай. Тогда он был гораздо моложе и проворнее, и над воротником его халата не болтались три подбородка…

– Теркай, – задумчиво сказал Эрекей, глядя, как тот пьёт, и изо рта у него стекают белые капли. – Брат.