Огненная мансуба

Рядом леса, свидетелей не было…

Мэриэн помнила, как она обратилась к Кагарду с этой просьбой. Добавила, что Её Величество требует, чтобы Гэстеда и тех двоих гафарсийцев не подвергали пыткам. «Понимаете, Кагард, мне не хотелось бы недовольства королевы», – и Мэриэн выразительно заглянула Кагарду в глаза. Тот хитро улыбнулся: «Есть у меня один человек. И без пыток всё выяснит, верите ли». Мэриэн решила, что задавать вопросы об умениях этого человека не стоит. Главное, что Эсфи можно сказать – пыток не было.

Глядя на Кагарда, Мэриэн закусила губу. Можно смело поручиться, что человек с такой челюстью доведёт любое дело до конца.

– Надо думать, Путника послал хан, и ему хорошо известно, кто у нас где сидит. Любопытно, светлая леди Мэриэн, не так ли?

Она кивнула и медленно проговорила:

– У меня была ещё одна мысль – что всё гораздо проще… стражников подкупили, чтобы они тихо убили пленника, а потом где-нибудь закопали, – Мэриэн посмотрела Кагарду в лицо, и он, казалось, немного напрягся.

– Ни в коем случае, леди Мэриэн! Это явное неповиновение королеве. У нас во дворце нет никого, кто решился бы пойти против её воли.

«Я знаю, по меньшей мере, одну такую, но она сейчас в Гафарса, – подумала Мэриэн. – Что там ещё? Остальные, кто был в башне, не видели, не слышали…»

– Благодарю вас, Кагард, – она добавила в свой голос тёплых ноток. И, кажется, перестаралась.

Кагард мгновенно оказался рядом и, подхватив руку Мэриэн, приложился к ней губами.

– Служить Её Величеству и вам, герцогиня – не только честь, но и удовольствие.

– Ступайте, – Мэриэн неловко улыбнулась.

Улыбаясь в ответ и поблёскивая глазами, Кагард выпустил её пальцы и, отступая назад, коротко поклонился. После чего развернулся и исчез за дверью, двигаясь быстрее, чем можно было ожидать от человека его телосложения.

Мэриэн закатила глаза.

Двое молодых крестьян были тощими, испуганными и всё норовили склониться в низком поклоне. Конечно, пахло от них скверно, но к счастью, Эсфи в комнате не оказалось, а Мэриэн не была столь изнеженной.

У обоих крестьян на головах торчали светлые вихры, а глаза были одинаково водянистые. Близнецы.

При мысли о близнецах вспомнились покойные Изул и Изела.