Ход Волшебницы

Торопиться было некуда – в ближайшие два хода участие Волшебницы в Игре не требовалось. Единственное, чем я могла себя позабавить – это найти пару-тройку чудищ на ловушечном подуровне и уничтожить их. Да, к сожалению, став фигурами, я и мои друзья не избавились от вероятности сражений с чудищами. Игра постоянно создавала новые ловушечные подуровни как для пешек, так и для фигур – так уж всё устроила Каис.

Где-то сейчас были Ройк с Ауфеной? Нужно ведь следить за ними! Кристалл висел у меня на груди, на металлической цепочке – верное средство проследить за кем хочешь.

Я поднесла его к глазам, стараясь сосредоточиться. Кристалл замерцал.

– Во имя Игроков! – Голос Ауфены прозвенел так близко, что померещилось, будто она где-то рядом. Я вздрогнула, невольно огляделась и снова уткнулась взглядом в кристалл.

Ауфена сражалась с крохотными существами, облепившими её с ног до головы. У них была серая, похожая на древесную кору кожа и выпуклые злобные глазки. Молитвенник Ауфены валялся рядом на земле.

Я не могла понять, чем эти маленькие твари навредят подруге – да, на кистях рук и на шее у неё виднелись царапинки, но и только.

Ауфена запела, и пение её было тихим, монотонным и убаюкивающим. Существа постепенно ослабели, она стряхнула их с себя, как надоедливых мускашек. Нагнулась, подобрала молитвенник, а затем быстро зашагала прочь. Я уже хотела оставить её и вызвать изображение Ройка, когда Ауфена пошатнулась. Лицо её залила бледность, а царапинки стали лиловыми.

Подруга осела на землю, прижав молитвенник к груди.

Я стиснула кристалл в руке. Вмешаться? Кинуться к ней через всю Доску? Да, это помешает моим планам – Каис решит, что я не сломлена, не приняла условия Игры, и насторожится. Но дать подруге умереть… Промелькнула мысль гораздо хуже: как я помогу Ауфене? Меня никто не учил исцелять!

– Игроки, помогите мне, – её отчаянный лепет заставил меня вглядеться в кристалл повнимательнее. Ауфена молилась!

Когда я думала о том, что её ждёт в будущем, у меня болезненно сжималось в груди.

Её доверие к «Игрокам» ещё больше пошатнулось с тех пор, как они не соизволили поговорить с ней. Я опасалась, что однажды её вера и вовсе иссякнет, как ручеёк, заваленный каменной глыбой. Тогда погибнет и сама Ауфена…

Между тем, слова молитвы тихо и неуверенно, но всё-таки слетали с её губ. И едва заметное золотистое сияние коснулось шеи и рук Ауфены.