Троянский кот

Насчет девок Георг усомнился – хотя их в портовом городе больше двух сотен, но городскому врачу вменено в обязанность раз в месяц их осматривать. Другое дело – что девками занимаются его ученики и могут по неопытности проворонить важные приметы. Но Герден тем и славится, что портовые девки – относительно чистые. Они и сами о себе заботятся, подозрительного гостя могут спустить с лестницы. Иначе виновницы неприятностей будут пороты на городской площади и выкинуты из Гердена навеки.

– Нет, это не девки виноваты, – согласился дядюшка Сарво.

 – Но посуди сам, сынок, хворь прицепилась к одному-единственному дому во всем городе. Что-то тут неладно.

Вильгельм Отто, придя, подтвердил: да, неладно. Старых моряков увезли в закрытых повозках среди ночи. Сопровождала их особая стража – отряд помощников городского палача, которых имелось более двадцати человек. И не потому магистрат платил жалование такой ораве, что преступлений совершалось множество, а просто в их обязанности входил и вывоз всякого мусора, включая самый вонючий.

Это было дурным знаком – значит, все-таки зараза…

– И что – молча позволили себя увезти? – спросил Георг.

– Сдается мне, уж до того были больны, что и голоса поднять не могли, – ответил Вильгельм Отто. – А вот кое-что проделали. Я как раз вышел на угол поглядеть, как повозки отходят, так из последней вылетел перстень и – звяк!

– Какой перстень?! – прямо зарычал дядюшка Сармо.

– Серебряный. Я его руками брать-то побоялся, а на палку поддел и в щели схоронил.

Мало ли, какая зараза? Вот выяснится, что…

– Веди, показывай! – хором закричали Георг и дядюшка Сарво.

Щель была между серым камнем амбарного фундамента и пурпурно-синим камнем брусчатки, которую магистрат закупил чуть ли не в Свенске. Послали Ганса за палочкой, с трудом выковыряли перстень, и дядюшка Сарво, разглядев его, сказал прямо:

– Сынок, дело неладно. Знаешь, что это?

– Нет, не знаю, – честно признался Георг.

– Это когда «Северную деву» выкинуло на Эрхольм, парни, что там две недели просидели, получая в день полкружки пресной воды и две галеты, как-то ненароком спасли сундук с золотой посудой.

Арматором «Северной девы» был отец Абеля Цумзее, Гильберт Цумзее, тот еще пройдоха. Но он парней отблагодарил и всем, кто уцелел, подарил, кроме денег, еще серебряные перстни. Нарочно, чтобы помнили, на них велел носовую куклу «Северной девы» изобразить – ну так вот она. Матти как раз был на Эрхольме.