Троянский кот

Дядюшка Сарво и Георг узнали ребят – они кормились от богадельни: бегали с поручениями, помогали на кухне.

Гости обошли фонтан – и тут только заметили неладное. На каменных скамьях справа и слева от входа никто не сидел с мужским рукодельем – не резал деревянные игрушки, не плел сетки для рыбацких сачков. Окна богадельни были закрыты ставнями – это днем-то. А на двери висел большой замок.

– Эй, детки, что эта капридифолия значит? – спросил ребят дядюшка Сарво.

– А то и значит, что накрылась богадельня осиновым ушатом, – совсем по-морскому выразились детки.

– Что за хворь? – строго спросил старый боцман. – Как выглядит?

– Да никак не выглядит. Просто приходим мы утром, а дверь заперта. Нам сторож Черепахиного амбара сказал, там теперь ночным сторожем – Вильгельм Отто, который из береговой стражи, – объяснили ребята. – Он после заката заступает на вахту, но приходит раньше – сидит на тюках, болтает с грузчиками.

– Всех, выходит, увезли, – уточнил дядюшка Сарво. – И кастеляншу? И стряпуху? И старого зануду Липрехта?

– Всех, всех…

Черепахин амбар был сразу за Верблюжьим амбаром, напротив Змеиного амбара – названия им дали по большим каменным животным над воротами. Хозяин десять раз сменится, улице другое имя дадут, но никому и в голову не придет отковыривать каменную черепаху весом в триста фунтов.

К Змеиному амбару сбоку был пристроен кабачок «Люсинда» – там и сели, решив, что до заката вполне можно пообедать. В «Люсинде» кормили простой люд, но после сухарей и солонины ломоть свежеиспеченного хлеба с куском домашнего сыра – уже деликатес. Корзину с гостинцами решили пока не трогать – мало ли что выяснится; может, старички где-то неподалеку, так что можно будет добежать.

Простой люд, приходивший в «Люсинду» поесть каши со шкварками, ничего толком о богадельне не знал, разве что был благодарен магистрату, так решительно пресекшему заразу.

Вильгельма Отто прождали долго, и за это время дядюшка Сарво перебрал все известные ему заразные хвори, включая черную оспу, рябую оспу, бубонную чуму, горловую чуму и всю ту дрянь, которую можно подцепить у гулящих девок.