Троянский кот

– Ну-ка, милочка, приглядись – что там вы, прекрасные дамы, с личиком делаете, чтобы беленькими казаться? – обратился он к Маурине.

– А тут и приглядываться нечего. Я и тогда, во дворе, всё прекрасно разглядела. Мастер Жербер! Ты что отвернулся? Ну-ка, посмотри сюда! – Волшебница решительно разворотила отшельника к Изоре. – Ты полагаешь, это – та, кого ты любил? Та, кому ты всё отдал, мужской своей сути не пожалел?

Она говорила – а лицо Изоры менялось. Косы, свившимися змеями прикрывавшие ей ушки, упали, расплелись, но не светлым облачком легли на плечи, а неопределенного цвета темноватыми жиденькими жгутами.

И белизна личика из мраморной сделалась болезненной, и оно, изящно-точеное, вдруг расползлось вширь и стало плоским желтоватым блином.

– Поди не пожалей, когда эта проклятая лютня плачет… – проворчал он.

– Той, кого ты любил, и на свете давно нет! Злоба и зависть ее сожрали! Живьем! И не дергай, рукав оборвешь! – прикрикнула Маурина на Изору, заметив, как та теребит бывшего Жалобного Мага.

 – Нет у него больше лютни! И нет у него больше силы!

– Отпустите ее, – сказал мастер Жербер, не глядя на преобразившуюся Изору. – Не могу я с ней воевать. Пропади они пропадом, эти заклинания. Новые придумаю. Я вот против комаров пять лет назад создал… И запирательное, чтобы воров в дом не пускать… Вот Туанетта подтвердит…

И, говоря эти слова, он выпрямился во весь свой невеликий рост.

– Значит, отпустить? – переспросила Маурина. – И ничего у нее не отнимать?

– Да.

И поскорее!

– Тихо, тихо! – прикрикнул на мастера Жербера мастер Ожьер. – Будь по-твоему.

– Но ведь там такие хорошие заклятия были, я же помню! – взмолилась Маурина. – Неужели тебе не жалко?

Все замерли в ожидании, что скажет сварливый отшельник.

– Нет, – подумав, отвечал мастер Жербер. – Не должно быть жалко. Я думал, думал… и вот что придумал. Я ведь могу новые заклятия составить. Голова-то у меня прежняя осталась! А если я могу составить новые заклятия, и наполнить их силой, и заставить их работать, то неужели же я против собственного норова бессилен? Да, она стойкости, бодрости, спокойствия меня лишила, но я их заново в себе сотворю.

Я уже начал! Раз я мужчина, то и не должен ждать, пока меня кто-то сделает спокойным и уверенным. Так что – пусть уходит!

– Пусть уходит! – странным каким-то голосом повторила Маурина.

И рукой указала, куда именно – в туманную даль. А сама бочком, бочком, да возле мастера Жербера оказалась.