Троянский кот

Многие беды произойдут от Жалобного Мага, ибо… ибо…

– Так, значит, он всё же существует… – проворчал мастер Ожьер. – Вот не было заботы!..

– Ибо-ибо-ибо!.. – зачастила попугаиха.

– Замолкни, пернатая тварь! Сам знаю – ибо на жалость только добрые люди покупаются, злыдня никаким Жалобным Магом не проймешь.

– Но ежели он и вправду маг, то ведь его должны были обучить добро от зла отличать? – робко осведомился Ансельм.

– Кабы он прирожденным или же выученным магом был – да, таким знанием он владеть обязан.

– А разве такое бывает?

– Этого нельзя было предвидеть… – Мастер Ожьер нахмурился. – А то бы наложили запрет. Прирожденный маг – это Судьба. Выученным магом можно стать по своей доброй воле. А чтобы из человека сделали сотворенного мага – для этого и вовсе никакой воли иметь не надо! Удивительно, как только такое чудо сыскалось, а ведь это еще и, судя по всему, лицо мужского пола… Кто-то хитрый и злой сотворил его и магической силой напитал – только вряд ли, что своей… Тут, сынок, видать, и подлость, и воровство, и много всякой иной дряни понамешано.

– Выходит, нужно, – подтвердила попугаиха. – Хоть и не из любовной постели – однако нужно…

Тут лишь мастер Ожьер сообразил, что разговаривал не с передающей продиктованные словеса попугаихой, а с самой неведомо где пребывающей Мауриной.

Он погрозил птице кулаком – и птица, издав нечто вроде фырканья, отвернулась. Теперь можно было и вылезать…

* * *

А между тем в королевском дворце творилась немалая суматоха.

Ни королеву, ни Маурину не отыскали. А это значило, что обе подружки где-то вместе вытворяют что-то этакое, совершенно для всех неожиданное.

Великолепный въезд лесника Гильома во дворец был произведен понапрасну.

Подружки объявились уж на следующий день – ехали себе рядышком на белых лошадках во главе кавалькады, а меж ними возвышался, словно увенчанный беретом шест, внучек Амьель.

Тут-то и начался разброд!

Ежели судить по гербам на конских попонах – так везла королева в столицу своего законного жениха.