Троянский кот

– Дурак! – заорал на ученика маг, увидев, кто въезжает в комнату. – Посади на кресло! Накинь на бадью простыню!

– Да ты что, мастер? – изумился Ансельм и наконец-то догадался взглянуть на свою левую руку.

Там восседал большой белый попугай с преогромным хохлом и клювом мало чем поменьше человеческого носа.

Мастер Ожьер, прикрываясь обложкой творений беспутного монаха, продолжал требовать простыню, дабы на бадью ее накинуть и тем благопристойность соблюсти.

– Да чем же тебя попугай-то смущает? – спросил ученик, спуская важную птицу на резную спинку кресла и хватаясь за простыню, что, натянутая на веревке, грелась возле камина.

– Не попугай, а попугаиха! Кто ж ее прислать-то догадался?

Ансельм лишь руками развел. Ибо маги, хитрыми способами век свой продлевая, и иные способности человеческого тела могут до совершенства довести, так что мастер Ожьер в свои полтораста с небольшим считался в весьма обширном магическом кругу завидным женихом.

Наконец задрапированный должным образом мастер Ожьер приготовился выслушать гонца.

– Прекрасная и многоумная Маурина привет и поклон посылает! – бесстрастно произнесла попугаиха.

– Говори!

– Прекрасная и многоумная Маурина привет и поклон посылает!

– Дальше-то что?

Попугаиха нехорошо посмотрела на мага, задрала пернатую лапу и принялась ковырять в клюве серым острым когтем.

– Треклятая птица! – возмутился мастер Ожьер. – И хозяйка ее такова! Как чего от нее понадобится – ввек не допросишься! Простенькое заклинаньице составить поручил, чисто женское заклинаньице, какое мужам творить неуместно, – полгода за нос водила! А как ей чего нужно – среди ночи из любовной постели вынет и все уши своими дуростями прожужжит!

– Прекрасная и многоумная Маурина сообщает… – птица примолкла, чтобы дальнейшие слова прозвучали как можно весомее, – что видела она въяве и своими глазами Жалобного Мага!

– Не может быть! – хором воскликнули учитель с учеником.

– Сей Жалобный Маг послан был к королеве Мабилле Септиманской, дабы разжалобить ее и склонить ее сердце к некому юноше, – продолжала докладывать попугаиха. – И сила его чар воистину велика, так что слухи, о нем ходившие, подтвердились.