Четыре партии в шатрандж

Мэриэн была открытой и искренней, и если кто-то из них двоих оказался обманщиком, так это он, Амарель.

«Женщины слабы. Они не поддержат тебя, как это сделает наша святая вера».

Амарелю вспомнилось, как вчера его тошнило в кустах, когда он убил проклятого эмегена. И Амареля злила собственная слабость, ведь когда-нибудь в руке его окажется жертвенный нож, и на Поля Мёртвых придётся отправить не чудовище, а человека. Пусть и по его доброй воле.

Амарель ожидал услышать от Мэриэн насмешки, но она не вымолвила ни слова.

«…Изнеженные создания, которым не место рядом со служителем Кальфандры, строгим к себе и к желаниям своим…»

Мэриэн стояла насмерть за свою принцессу. Сражалась. Переносила любые неприятности. В ней не было томного изящества, загадки, ничего такого, что считалось присущим женщине. Но Амарелю прямота и решительность Мэриэн казались гораздо привлекательнее. Кажется, он впервые пленился, когда услышал твёрдое: «Убью». А может, потом…

– Хватит витать в облаках, ешь, – Мэриэн пихнула его в бок, и Амарель чуть было не подавился.

– Вкусно получилось!

– Вот мы с тобой и грибы жарить научились, – усмехнулась Мэриэн.

– Если умрём от них, так хоть сытыми и довольными, – попытался пошутить Амарель.

– У жрецов Кальфандры любимые шутки – про смерть? – Мэриэн хмыкнула.

«Женщины любят храбрецов, Рэль. Именно потому, что сами ни на что не годны».

Амарель помнил, как лезвие меча касалось его шеи, как Мэриэн смотрела ему в глаза и чувствовала его страх – но в её лице не было презрения.

– А ты не боишься смерти? – вдруг спросил Амарель, откладывая недоеденный гриб. Мэриэн приподняла брови, словно услышав какую-то нелепицу.

– Нет.

– И богов не боишься? – настаивал Амарель.

Мэриэн помотала головой.

– А чего же ты боишься?

Ответом было молчание.

– Пойду к ручейку, воды выпью, – Эсфи поднялась на ноги, и Мэриэн тут же вскочила следом – не могла же она отпустить Эсфи одну.

Потом, когда они укладывались спать, Мэриэн повернулась к Амарелю, у которого сна не было ни в одном глазу, и вполголоса проговорила:

– Раз так хочешь, я скажу тебе, чего боюсь.

Амарель приподнялся на локте и выжидающе посмотрел на неё. Где-то ухала сова, издалека доносился волчий вой, и Амарель приготовился к торжественному признанию Мэриэн.

– Так вот, – начала она и остановилась.