Рижский редут

 – Как она вообще могла что-то знать про Анхен? Разве что…

Я вспомнил, как Анхен ворвалась в комнату, когда Натали и Луиза пришли ко мне. Француженка по неловкому вранью бедной моей подруги могла догадаться, что дело нечисто. Француженка… или француз?..

Артамон и Сурков устроили мне строжайший допрос, пытаясь по моим описаниям определить, женщина Луиза или же переодетый мужчина. Я пока еще видел в ней коренастую черноволосую женщину средних лет, стриженую, с фигурой плечистой и несколько мужеподобной, однако при всех положенных округлостях.

Артамон сообщил мне, что именно округлости – самое легкое в маскараде, были бы хлопчатая вата и тряпки.

– Я, братец, столько особ раздел до самого райского вида, что уж разбираюсь в их хитростях лучше всякой модной торговки! – объявил он. – А кстати, как тут насчет скоромного? Я неделю постился, от самого Роченсальма!

Мы с Сурковым переглянулись – вот уж воистину, предмет первой необходимости. Следовало как-то отвадить блудливого дядюшку от этих мыслей.

– Девиц много, да они тебе не по душе будут, – сказал я.

 – Они разве что для английских моряков на зимовке годятся, а русскому офицеру – только плюнуть да прочь пойти.

– Как так? – возмутился Артамон. – В столице все самые знаменитые девки – из Риги!

– Ну, ты подумай, мудрая твоя голова, неужто Рига – поле без конца и края, где эти девки растут, как капуста? Каждый год в ремесло идет сколько-то девок, допустим, сотня или две, – сказал я. – И сразу же самые красивые и способные отбираются хозяевами своими, сажаются в сани и отправляются в Санкт-Петербург! Ты же сам знаешь, среди жриц любви более всего немок.

Так столичные – самые лучшие, а у нас тут остаются те, что попроще.

– А вот любопытно, почему именно немки идут в это ремесло, – задумчиво произнес Сурков. – Морозка прав – в столице именно они и процветают…

Я сам задавался этим вопросом и спрашивал покойную Анхен. Она мне все и растолковала.

– Источник зла кроется в самой добродетели, братцы. Молоденькая немочка до крайности простодушна и привязчива, и коли кто начнет за ней увиваться – легко верит всем клятвам.

А есть такие господа, что этим и промышляют. Собьют девку с пути, а потом ей одна дорога – к сводням, в веселые дома.

Когда я произнес это, в голове моей закопошилась некая мысль, ожило воспоминание, что-то произнес голос Анхен и пропал. Это касалось как раз господ, увлекающих здешних девиц на путь порока… что-то такое было сказано…

– Вон оно что, – произнес Артамон.