Рижский редут

Не иначе, он обрюхатил чужую женку, хорошенькую немочку, и прячется тут от разъяренного мужа. Я его знаю, он на такие штуки горазд!

Матросы невольно рассмеялись – и судьба моя была решена, меня отдали в полное распоряжение моему отчаянному дядюшке, который вряд ли выдумал чужую женку, а, статочно, сам побывал в подобной переделке.

– Мы придумаем, как отвести гнев начальника, которому нажаловался рогатый супруг, – продолжал Артамон. – А пока я заберу его к себе. Надобно выждать время, чтобы страсти остыли.

– А меня обнять не угодно ли? – спросил, перескакивая с борта на скамью другой мой родственник, Алексей Сурков.

– И ты здесь! – воскликнул я. – Братцы мои, ведите меня куда-нибудь, поесть дайте! Только не зовите по имени…

– Какой я тебе братец?! – взревел Артамон. – Тамбовский волк тебе братец, а я твой почтенный дядюшка! И я уже почти готов лишить тебя наследства!

Одна из двух канонерских лодок, которыми командовал Артамон, пришвартовалась далее прочих, почти в протоке меж берегом и Андреасхольмом.

Туда меня и повели, причем Артамон и Сурков ругались немилосердно – я и раньше был слабым прыгуном, а спокойная жизнь в канцелярии и вовсе сделала из меня труса – я доподлинно боялся прыгать с борта на борт. Теперь, вспоминая об этом, я заливаюсь натуральным румянцем – надо ж довести себя до такого плачевного состояния…

– Угомонись, Артошка, давай сядем там, где нас никто не услышит, и я все тебе расскажу, – сказал я. – Сурок, это и к тебе относится.

– Морозка, ты и вообразить не можешь, как я тебе рад! – отвечал мой племянник Алексей. – Сегодня днем я покажу тебе одну штуку. Я перенял замысел у господ англичан, а плотники в Кронштадте за небольшие деньги сколотили мне это диво. Песок на берегу вполне для нее подходит…

– Сурок, ты со своей штукой стал пугалом всей флотилии, – вмешался Артамон. – С тобой уже разговаривать боятся – о чем тебя ни спроси, ты непременно расскажешь про свой селерифер.

– А ты, Артошка, со своими амурными подвигами осточертел не только офицерам, но и матросам, и мне верно сказывали, что ты пытался поделиться ими с коком Петровичем, да тот половником отмахался! – тут же парировал Алексей.

Я смотрел на них обоих с восторгом.

Они немного изменились – Артамон раньше не был столь мощен и плечист, да и брюшко наметилось, а у Суркова, сдается, потемнели волосы, раньше совершенно белесые, и усмешка стала уже не столь мальчишески простодушной.