Рецепт на тот свет

Они вышли из кабинета и направились к столовой по длинному коридору, почти рядом – насколько позволяло телосложение Маликульмульково.

Оба молчали. О чем думал князь – неведомо, а у философа в голове творилось неожиданное – словно некий живущий там сильф, или гном, или аллах его ведает кто, накрывал на стол и выставлял всякие яства и пойла: жидкие, твердые, дрожащие, вроде заливной рыбы или бланманже. Выставлял и спрашивал: а сюда возможно ли добавить яд? А сюда? А как?

И вот этот язвительный дух вытянул из незримой печи жестяную форму, опрокинул – и Маликульмульк явственно увидел большой, роскошный, царственный французский пирог.

– А как сюда добавить яд? – спросил сильф или гном.

– Как будто не ведаешь. Снизу взрезать дно и влить его в дырочку, – отвечал Маликульмульк.

– А запах?

– Запах запеченной дичи перебьет.

– Ан нет, не перебьет!

И тут разговор прервался – князь и философ вошли в ярко освещенную столовую.

– Я, я! Мне, мне! – воззвал к философу Косолапый Жанно.

– Да сделай милость…

И Косолапый Жанно, умостившись в широком и покойном кресле, нарочно для него поставленном к столу, взялся за работу. Он был счастлив, подтаскивая к себе блюда и хватаясь за соусники.

Философ маялся – его одолевали голоса, девичий и мужской. Девица была Тараторка, а мужчина – бойкий сбитенщик Демьян Пугач. Более того – это были летние голоса, зимой так не разговаривают, беззаботные голоса горожан, выскочивших хоть на денек побродить по лугам и рощам.

– Ба! Иван, ты здесь? – немного неестественно, хотя весело и живо спросила Тараторка. – Что ты тут делаешь?

В голоске еще была фальшь, но куда от нее деться? Горничная Даша, которую сыграет Тараторка, отлично знает, для чего Иван тащится по проселочной дороге, груженный целым сундуком, а почтенная публика не знает.

– Здорово, Дашенька! Да вот принес пирог твоим господам, – отвечал Демьян, улыбаясь и пожирая Дашу круглыми своими черными глазищами.

Фальшь, фальшь! Но дальше, дальше!

– Ну да! Мы за тем и выехали. Господа давно уж гуляют, – как-то скучновато сказала Тараторка, и Маликульмульку захотелось самому произнести слова: впрочем, он не знал еще, каким чувством их оживить, рада ли Даша встрече, или только терпит Ваньку.

– Да кто с вами? – спросил Ванька-Демьян… несуразным голосом спросил, поскольку уж он-то прекрасно это знает.